В ЛАБИРИНТАХ ЗАУМИ И СМЫСЛА

О новых книгах литературного объединения «Фламинго»

Почти пять лет содружеством ленских литераторов управляет Елена Парыгина. За этот период под её началом выпущено в свет десять книг – авторских и коллективных сборников. К сожалению, уровень этих изданий оставляет желать лучшего. А мне «за державу обидно».
Взяться за критическое перо меня заставил тревожный сигнал от одной из читательниц по поводу сборника стихов Галины Лучиной «Из тундровых краёв спешу я в лето» и коллективного сборника «Поэтические тетради». Дескать, стихи просто ужас, а книги выпущены без редактора, с кучей ошибок. На обеих книгах стоит эмблема литературного объединения «Фламинго».
Название книги у Галины Лучиной вызывает недоумение: а что, в тундре лета не бывает?
«Автор выражает глубокую благодарность администрации МО «Ленский район» в лице и. о. Лукьянцева…» (вместо и. о. главы района Лукьянцева). Получается, благодарит человека, который исполняет обязанности Лукьянцева. Смех и грех!
Книга издана без редактора. Как следствие, в ней куча ошибок и слабых мест. Приведу в качестве примера и доказательства несколько цитат.

Пишу стихи тогда,
Когда в душе-прогнозе
Ни радость, ни беда
Не выразятся в прозе.

Что такое душа-прогноз?! И почему в этой самой душе-прогнозе должны выражаться в прозе радость и беда? Где тут вообще смысл?
Вторая цитата: «Под утро возвращаюсь я с гулянок / По мокрой и нетоптаной росе…». Мокрая роса – это то же самое, что мокрая вода. Мокрой может быть трава, но не роса! Нетоптаной также может быть трава, но не роса!
В одном из своих «творений» Лучина пишет: «Родное дотянулось мне сердечко…» (правильно, по-русски, было бы сказать «дотянулось до меня» или «протянулось ко мне»).
Книжка «Поэтические тетради» (Сборник стихотворений участников литературного объединения «Фламинго») получилась ещё более слабой. В выходных данных редактора нет. В числе авторов – Оксана Андреева, Эдуард Андреев, Оксана Бородулина, Татьяна Ершова, Галина Лучина, Павел Поляков, Зоя Пшенникова, Геннадий Сокольников, Светлана Тарасова и Татьяна Холодова.
Приведу несколько цитат:
«За что же Вы очень любезно стащили / С балкона моё беспристрастное сало?», «Идите ко мне! Я вас выпорю хреном!», «О дед! Ты нисколько не лучше, / Стащив это сало на рынке в четверг», «Люблю смотреть, как мочат виадуки / Их вёдра, их фонтаны, их старухи; / И главное – мои худые руки, / И главное – внимание от них!», «Вот и теперь он, затасканный напрочь, / Скручен от ливня, уныл и не свеж, / Сдавленный тучами, взятый за жабры, / Гибнет от мира, где абракадабра – / Это лишь жизнь без отрад и надежд…».
Как вам такая абракадабра?
Это – стихи Павла Полякова.
О Павле стоит сказать особо. В литературное объединение «Фламинго» он пришёл в 2001 году. А в январе 2004-го коллектив исключил его за плагиат. За исключение проголосовали все, в том числе и Елена Парыгина. Вскоре Павел уехал из Ленска, а в 2008 году умер на Сахалине.
Непонятно, зачем было включать в сборник эти нелепые, слабые стихи давно умершего человека? Зачем Елене Парыгиной понадобилось заново принимать в состав литературного объединения эту «мёртвую душу»?
А вот кусочек «творчества» Оксаны Бородулиной:

И бой часов настенных слышен,
Старинных – дедушкин трофей!
И кто-то шаркает по крыше-
Быть может стая юных фей.

Знаки препинания расставлены именно так: где не нужна запятая – стоит, где нужна – нет. Вместо тире во втором случае – знак переноса. Шаркать – это еле волочить ноги. Обычно так говорят про стариков, а тут – юные феи, которых обычно изображают крылатыми. Зачем, спрашивается, им шаркать по крыше? И можно ли сказать стая по отношению к феям?
Зоя Пшенникова в стихотворении «Алмазный край» пишет:

Я любовь к нему в сердце храню.
Край таёжный чарует и манит.
У земли в тайне тайн я в плену.
Где искрятся мечты моей грани…

С первыми двумя строчками всё ясно – это просто штампы. А вот две последние… Вам здесь всё понятно? Мне – нет. Особенно – где искрятся мечты грани автора. Где они искрятся? Не подскажете? У автора, получается, есть какая-то грань, у этой грани есть мечты, и они искрятся где-то в тайне тайн.
Вот стихотворение Геннадия Сокольникова:

Кружка

Вся в полосках трещин. Старушка …
Ярких губ касается квасок.
До краёв наполненная кружка
Шапкой – пенных брызг большой глоток.

Жизнь твоя тебя не изменила.
Всё такой же смотришься. Легка…
А меня вот время притомило –
Прикоснувшись. Дрогнула рука.

Снова лёгкой влагой заискрила,
Словно вновь на отдых пригласив,
Дверца шкафа скрипнула игриво…
Будто в кружке той кваску испив…

Вроде, стихотворение посвящено кружке. Она вся в полосках трещин. Но автор сам себе противоречит: «Жизнь твоя тебя не изменила». Как же так – не изменила, если она вся в полосках трещин? «Ярких губ касается квасок». Надо полагать, у автора губы накрашены яркой помадой. А вроде мужчина… Непонятно ещё, почему это квасок касается губ, а не наоборот. Кружка до краёв наполнена шапкой. Но обычно шапкой называют пену, которая выходит за края. «Пенных брызг большой глоток» – вообще безграмотно. Что такое «пенные брызги»? Пена не брызгает. Брызги – это далеко летящие струи воды. Как глоток может состоять из таких брызг, да ещё и пенных? Автора, выходит «время притомило». Потускнел автор, приходится губы подкрашивать. И не понятно, у кого это «дрогнула рука» – то ли у времени, то ли у автора. Рука дрогнула, кружка упала и разбилась…
«Дверца шкафа скрипнула игриво, будто в кружке той кваску испив» – это вообще полный бред. Только представьте себе эту картинку: дверца шкафа протягивает руку, берёт кружку с квасом, пьёт, а потом игриво скрипит от удовольствия! Да и правильно не «в кружке той кваску испив», а «из кружки той кваску испив».
Вот стихотворение Татьяны Холодовой:

Ночная сюита

Там, где-то в небе – луна.
И лунных бликов полна
В лагуне тихой волна
Голубая…

И этот призрачный блеск
На синий падает лес,
Ложится пена на плёс
Кружевная…

«Ночная сюита». Дело происходит ночью, в тихой лагуне. Лагуна – понятие чисто морское, но плёс – это понятие речное. Про что же тогда пишет автор? Про море или про Лену? Может ли быть ночью волна голубой? Ночью вода чёрная. «И этот призрачный блеск на синий падает лес». Ночью лес чёрный, а не синий. Синим лес обычно бывает утром, в утренней дымке.
Падают обычно сверху. Как это блеск от волны может упасть на лес? Падает снизу вверх? Правильнее было бы сказать «отбрасывает», но не блеск, а свет. На Лене редко бывают пенные волны, как на море. Разве что в сильный ветер. Но автор ведь пишет про «тихую лагуну». Значит, ветра нет, тем более, шторма.
Нахватала Холодова красивых слов и штампов: «ночная сюита», «лунные блики», «тихая лагуна», «голубая волна», «призрачный блеск», «синий лес», «плёс», сгрудила всё в кучу, а в итоге получилась ахинея.
Сборник «Поэтические тетради», на мой взгляд, самая слабая книжка за всю 20-летнюю историю «Фламинго».
В том же 2017 году вышел в свет сборник стихов Елены Парыгиной «Всполохи». Книга изобилует ошибками. Даже в выходных данных вместо «Парыгина» напечатано «Прыгина». Показатель, так сказать, уровня.
В сборнике много стихотворений просто беспомощных (знаки пунктуации сохранены):

Пуделёк в корзинке старой
Крепко спит.
И ему не снятся мари,
Он не в страсти, не в угаре,
У него смиренный вид.
Я ж от пуделька в отличие
Не усну.
Нелегко мне симпатичной
Думать о своём величии,
А самой идти ко дну.

Ещё цитата:

Тишина. И качаются сосны в такт ветру,
Подражая седым облакам.
А вокруг – километры, мои километры,
Никому их уже не отдам.
Тишина. И зима не торопится злиться,
Золотится заря на снегу.
И бормочут в кустах кропотливые птицы,
И куда-то за ветром бегут.

Давайте вместе подумаем: если сосны качаются, то какая может быть тишина?! Обычно сосны качаются, когда сильный ветер, а он свистит и завывает. Тем более, что птицы бормочут (!) Могут ли сосны качаться в такт ветру? Качаются обычно туда-сюда, в разные стороны. А ветер что, тоже дует в разные стороны? Туда-сюда? При этом сосны подражают седым облакам. Надо полагать, облака тоже качаются туда-сюда? А вокруг – километры. Километры чего? Сосен? И можно ли отдать кому-нибудь километры?! Но самое смешное – это то, что кропотливые птицы бормочут в кустах и одновременно куда-то бегут за ветром! (или до ветру?). Представили картинку? Ну и как она вам? Это ещё не всё, как говорил Задорнов. Ни за что не догадаетесь, как называется этот «шедевр». Наберите больше воздуха: «Моей собаке, похороненной под соснами»! Не верите? Можете взять сборник и проверить. Страница 24.
Ещё одна цитата (с сохранением всех ошибок):

В тарелочке на столике
Сто лет лежало манго.
Сто лет мы с милым Кленькой
Ломались в страстном танго.
Столетняя конфетчица
Нас сладким угощала.
Сто лет соседка-сплетница
Про нас – да всё сначала.
И бабочка столетняя
Над лампою кружилась.
В сто лет, как малолетняя,
Я в тебя влюбилась.

Где тут смысл? Особенно впечатляют позорная для любого поэта однокоренная рифмовка «столетняя – малолетняя» (как в пресловутом классическом примере «ботинок – полуботинок») и сбой ритма в конечной строке.
Есть строки, от которых хочется брезгливо поморщиться:

Соблазн прикосновения – и что же?
Терпения мгновенье – адский труд.
Терзает сердце, душу, нервы, кожу
Зловещий зуд.

Ещё парочка примеров из книги «поэтессы Прыгиной»: «О том, что я держу в руках синицу, / Да только вот не вижу в этом прок» (правильно, по-русски, «не вижу в этом прока»); «Убежим с тобой, пока не поздно, / Где следы любви ещё легки» (правильно было бы сказать «туда, где следы любви ещё легки»).
Вот уж действительно: чему может научить других тот, кто сам пишет такие стихи:

Ветер в ивах прячет вечер,
Но часы не обмануть:
Тянут, тянут в бесконечность
Суть.
Тень на клевер налегает –
Гаснут ягодки-цветы.
Кто мне время не прощает?
Ты.
И тоска часов опасно
Сдавливает мою грудь…
Но и всё же так прекрасен
Путь.

«Ветер в ивах прячет вечер» – кто кого прячет? Кто кого тянет? С точки зрения правил русского языка логичнее было бы «Тянет, тянет в бесконечность суть». Но даже в этом случае, согласитесь, слишком корявый смысл. Какая суть? Суть чего? Сплошные недоумения. «Кто мне время не прощает?» Время? А можно ли вообще простить время? Может быть, можно не простить потерянное время, но как можно не простить время в целом? И ещё представьте, как тоска часов сдавливает автору грудь. Часы вообще-то носят на запястье, а не на груди. «Но и всё же так прекрасен путь». Путь куда? О чём это автор?
Сплошные недоумения и вопросы.
Сергей Шестаков за «парыгинский» период отличился особо: выпустил в свет четыре книги, одну из них, сборник «Киевский гамбит» даже переиздал в Москве. Этот сборник – самый слабый в творческом багаже Сергея, он состоит из наивных стихотворных текстов, посвящённых гражданской войне на Украине, и цветных фотографий, взятых из Интернета. В первом издании, например, на 53 фотографии приходится 51 стихотворение. Уровень стихов – как будто их писал школьник пятого-шестого класса. Судите сами:

Испугался Янукович,
А ведь мог не допустить
Ни войны, ни братской крови,
Крым из рук не упустить.

Ещё пример:

Забыт урок войны прошедшей,
Вновь Киев хочет воевать –
Не понимает сумасшедший,
Что проиграет он опять.

Однокоренные рифмы – «допустить – упустить» и «прошедший – сумасшедший» в этом сборнике не единственные, и словно бы взяты из того же классического ряда «ботинок – полуботинок».
В 2019 году литературное объединение выпустило в свет две книги: Елена Парыгина «Графитовая экзистенциальность» (как вам такое название?) и коллективный сборник «В лабиринтах поэт@их душ» (а как вам такое?). Уже сами названия книг вызывают отторжение.
Авторский сборник Парыгиной мало отличается по уровню от предыдущего. Там очень легко заблудиться в лабиринтах зауми и смысла. Странное название сборника никак не объясняется содержанием.
Уже первое стихотворение сборника вызывает недоумение:

Слышишь? Наверное, скоро мы будем драться.
Я не Ассоль, а ты не похож на Грея.
Я Шерлок Холмс, а ты – педантичный Ватсон.
Я нахожу, а ты прячешь мои идеи…

Странная параллель… А что, Ватсон прятал идеи Шерлока Холмса? И можно ли спрятать чужие идеи?
Второе стихотворение сборника:

А Женщина прекрасная, как жизнь,
Даёт советы мудрецам. Смеётся.
Её порывы мысли рвутся ввысь,
Где дом её с названьем ярким – Солнце.
Плотнее горькой терпкости вина
Гардина, за которой ей не спится.
Ведь ночь не для того ли нам дана,
Чтобы увидеть истинные лица?..

Вам что-нибудь понятно? Тогда объясните мне, как может быть гардина плотнее терпкости? Как могут рваться порывы? Истинные лица кого должны увидеть мы ночью?
Третье стихотворение сборника:

Я плаваю в твоих воспоминаниях.
Славная.
Я главная в твоей опочивальне.
Славная.
Я плавно вытекаю в сны-мечтания.
Славная.
Я сладкая реальность нереальная.
Славная.

Непонятно, для чего автор четырежды (!) повторяет слово «Славная». Непонятно, откуда автор вытекает в сны-мечтания: из воспоминаний или из опочивальни. И ещё мне непонятно, какими художественными достоинствами обладает это стихотворение.
Сборник Елены Парыгиной имеет подзаголовок на титульном листе: «Стихотворения». Но вот что странно. Чуть ли не треть объёма книги занимают… рассказы! Для чего-то автор поместила в свою книгу отдельной главой стихи своего брата Александра Белогрудова. Для чего-то посчитала необходимым включить в свой авторский сборник рисунки 15-летней Татьяны Саргас из Витима. При этом акварели девочки не являются иллюстрациями к стихам автора, а помещены отдельным блоком (цветными вклейками) в середине книги. На 13 рисунках изображена девочка-подросток, названий у акварелей нет. Какое отношение имеют эти рисунки к стихам автора – непонятно. Скорее всего, никакого. Получается, у книги «Графитовая экзистенциальность» три автора: Елена Парыгина, Александр Белогрудов и Татьяна Саргас. При этом на обложке значится имя только Елены Парыгиной.
В выходных данных редактора нет…
А вот коллективный сборник с глупым, правда, названием, порадовал тремя хорошими подборками: Натальи Доменицыной, Оксаны Андреевой и Эдуарда Андреева (который, кстати, никогда членом литературного объединения не был):
Вот одно из стихотворений Натальи Доменицыной:

Скоро осень –
Пора стихов.
И стирается лета
Синь.
Строим замки
Из облаков,
Примеряя лики
Богинь.
Сыплет золотом
Листопад.
Кружевами упал
Туман.
Вкус у осени
Горьковат.
И абсентен
Её дурман.

В романтическом поэтическом мире Натальи Доменицыной легко и уютно. В стихах её строки сплетаются меж собой в прозрачную ткань и создают настроение – с улыбками Чеширских котов, тропинками из снов, морскими запахами, фрегатами и бригантинами.
У Эдуарда Андреева поэзия другая – выстраданная, глубокая, с философскими обобщениями:

Мы глупые, смешные человечки.
Рождаемся, живём какой-то миг,
Секунды принимаем мы за вечность,
А в зеркало глядит уже старик.

Мы все – дрова большой вселенской печки,
Несётся жизнь, как солнце – рыжий конь…
И падают смешные человечки,
Как тёмной ночью бабочки в огонь…

У Оксаны Андреевой стихи разноплановые, она пишет на разные темы – образно, доступно, прозрачно. Лёгкость её строк свидетельствует о мастерстве и вдумчивой работе со словом. Вот, например, стихотворение «Предосеннее»:

Ещё не пожелтели листья,
Не закружился листопад,
Но тяжелы рябины кисти
И ярок бархатцев наряд.

Поспела сочная брусника,
В лесу грибной бодрящий дух,
Но зелень трав уже поникла,
Огонь саранковый потух.

Ещё зелёные осины
Трепещут чутко на ветру,
Но ночи холодны и длинны,
Густы туманы поутру.

Кончается медовый август,
Сочны, вкусны его плоды:
Нежна малиновая сладость,
Черны смородины кусты.

Несёт нам август полной чашей
Свои дары. Но мы грустны.
И нити паутин летящих
Легко скользят сквозь наши сны…

Эти три подборки качественно отличаются от всех остальных.
Есть, конечно, и в них отдельные шероховатости, но это издержки того, что с рукописью не поработал, как положено, опытный редактор.
Остальные подборки, к сожалению, тянут вниз.
Сборник открывает подборка Елены Парыгиной. Со смешными стихами. Такими, например:

Я неслась по холмам той картины зелёной
В платье цвета оранжевых жаб.
Небосвод, как пирог бархатисто-слоёный,
Выпускал на холмы душный жар.
Я, холмы, небосвод под твоею рукою,
Липкой, как от тахинной халвы,
Оживали, и ты был прекрасно-спокоен.
И назвал ту картину «Холмы».

Надо полагать, если бы автор захотела написать о красном платье, то написала бы «В платье цвета красных жаб», а если захотела написать о коричневом платье, то написала бы «В платье цвета коричневых жаб». При этом небосвод она сравнивает с пирогом, но картина у неё зелёная. Значит, и небосвод зелёный?
В сборник, помимо названных авторов, вошли стихи всё того же Павла Полякова, а также Зои Пшенниковой, Оксаны Бородулиной, Галины Лучиной, Сергея Шестакова, Геннадия Сокольникова, Варвары Бронниковой и Валерия Дмитриева. Уровень этих стихотворений невысок. В выходных данных снова нет редактора.
Создаётся впечатление, что члены литературного объединения «Фламинго» горячо желают выпускать книги – чем больше, тем лучше. Но с заполнением страниц испытывают трудности. По этой причине Елена Парыгина наполняет свой сборник «Всполохи» собственными небрежными рисунками, сделанными обыкновенной шариковой ручкой. При этом одни и те же рисунки повторяются в её книге по пять-шесть-семь-восемь раз, кочуют со страницы на страницу, а потом ещё и повторяются на цветной (!) вклейке. Эти же рисунки фигурируют затем в коллективных сборниках «Фламинго». Сергей Шестаков наполняет свои книги фотографиями, скачанными из интернета. Причём, эти фотографии занимают в его книгах гораздо большее место, нежели стихи. В коллективных сборниках появляются авторы, не имеющие отношения к литературному объединению «Фламинго» (Эдуард Андреев, Александр Белогрудов, Татьяна Саргас, тот же Павел Поляков). Создаётся впечатление, что для нынешнего литературного объединения «Фламинго» гораздо важнее количество книг, нежели их качество. Рукописи идут в печать сырыми, минуя редакторские руки. Обидно, что за всем этим стоит не кто-нибудь, а член Союза писателей России. Елена Парыгина после вступления в СПР сильно снизила и свой уровень, и уровень литературного объединения «Фламинго». Вместо повышенной ответственности – полная безответственность.
Для чего книге нужен редактор? Ошибки всегда виднее со стороны. Редактор всегда посоветует убрать слабые стихи; доработать те, что имеют отдельные недостатки. Опытный литератор посоветует изменить название, если оно не соответствует сборнику, подскажет свой вариант. Выскажет общие соображения по структуре сборника. Редактор – этот тот человек, который берёт на себя ответственность перед читателем. Издавать же сырые рукописи – это неуважение по отношению к читателю.
Книги – лицо культуры любого общества. В данном случае – лицо культуры Ленского района. За книги, которые выпустило литературное объединение «Фламинго» за последние пять лет, мне просто стыдно.

Сергей МОСКВИТИН,
член Союза писателей России.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *