БОГАТЫРЬ ХОТОЙ БЁГЁ И ПРЕКРАСНАЯ КЮЁГЯЙ-НАМСЫН

Иван ИННОКЕНТЬЕВ

 

Пьеса в двух действиях для детей

 

(По мотивам якутских народных сказок)

 

 

 

ПРОЛОГ

 

 

Поглаживая длинную седую бороду, из-за края кулис на сцену степенно вышагивает Сээркээн Сэсэн. Чуть-чуть насмешливыми, озорными, но очень добрыми глазками он пристально разглядывает сидящих в зале детей.

Сээркээн Сэсэн.  Дорогие друзья! Меня зовут Сээркээн Сэсэн. Я добрый старый мудрец из якутских сказок. И сегодня, как всегда, явился к вам не с пустыми руками. А с подарком щедрым. (Хитро прищуривается.) Думаю, он понравится вам. (Подбоченивается.)

Сказ поведаю, ребята,

Что хранил народ наш свято

Сотни сотен долгих лет,

Чтил, как солнца дивный свет!

Сказка у нас, друзья, будет долгая. Местами смешная, а местами и страшная. Можно, я время от времени буду ненадолго появляться здесь, на сцене? (Прислушивается.) Вот и хорошо! Порой мне просто невтерпёж бывает помочь храброму богатырю или несчастной красавице. Но иногда – правда, очень-очень редко – глупенькие ещё девочки и мальчики не разрешают им помогать. И тогда зло, увы, одерживает верх над добром.

Но ведь так не должно быть! Ни на сцене, ни – тем более – в нашей жизни. Верно?

Ну, тогда – за дело! Начинаем!

 

ЗАНАВЕС ОТКРЫВАЕТСЯ.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Картина первая

 

Богато убранный якутский балаган. Прямо напротив – золотая занавеска хаппахчы. Перед камельком в величавых позах восседают на олбохах-седалищах с нарядным покрытием мужчина и женщина. На них красивая и дорогая одежда. Но это не живые люди, а весьма искусно сплетённые из тальника фигурки.

 Входит девушка. В руках у неё туесок с земляникой и маленькая железная люлька. Девушку зовут КЮЁГЭН-НАМСЫН, что значит Плавно-Нежная. Она осторожно опускает люльку на пол. Подбегает с туеском к фигурам у камелька, становится перед ними на колени.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Дорогие мои отец и мать! Любимые мои!

Вот, примите угощение из богатого нашего леса. (Кладёт перед фигурками туесок.) Там по-прежнему звонко кукуют кукушки, мелькают меж сосен шустрые белки, а жирные куропатки да глухари так и валятся с веток от сытой сонной одури. (Смеётся.) О, вы радуетесь моему гостинцу, принимаете его? Иэхэйби-и-н!

 

Голос девушки постепенно грустнеет.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Но как же пуст и печален стал наш балаган после вашего ухода из жизни. Целый год прошёл, а я никак не могу смириться с горькой утратой. Потому и сплела из тальника эти ваши милые подобия. Чтобы не так одиноко было в огромном доме. Вы же не обижаетесь на меня из-за этого? Нет? Ну и хорошо!

 

ПАУЗА

 

А как радостно жилось нам вместе… Наш чудесный балаган казался издали громадной белой чайкой, распластавшей крылья по самой земле. Пол в нём был серебряным, по которому все гости ступали с оглядкой. Через восемьдесят широких слюдяных окон освещался наш дом живительными лучами белого солнца. Просторный же двор был таким ровным и гладким, что на нём как-то не смог удержаться на ногах даже семитравный могучий жеребец. А вы стояли тогда, обнявшись, у главной коновязи-сэргэ и так задорно смеялись, мои славные тойон-отец и хотун-мать…

 

Девушка берёт из люльки чёрный блестящий камень, отдалённо напоминающий очертаниями младенца.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Смотрите, родные, что я нашла сегодня в лесу. Диво-дивное! Он же словно ребёнок маленький. Ещё и с люлькой. И будто кто нарочно подбросил этого молодца на моей тропинке. (Смеётся. Нежно баюкает камень.) Может, он оживёт и вырастет с годами в смелого боотура – защитника рода айыы? Или станет просто добрым и весёлым человеком – мне братцем любимым, вам сыном почтительным?

 

ПАУЗА

 

А пока он так сладко спит, побегу-ка я к своим коровкам. Наверняка заждались нерадивой хозяюшки!

 

Девушка стремительно убегает. Слышится железный скрежет. Раздаётся скрипучий голос.

 

Голос (громко). Железная колыбель, распахнись! Железная цепь, расстегнись!

 

И тут же рядом с колыбелью появляется страшное чудовище – богатырь Нижнего мира Хара бэкирдэн.

 

ХАРА БЭКИРДЭН. Ха-ха-ха! Приласкала никчемного – получай! Приютила беспутного – поделом! (Ощупывает себя.) Вновь забилось сердце моё чёрное – ух! Вновь задвигались лапы мои когтистые – ох! Вновь залязгала челюсть моя клыкастая – эх! (Почти ласково.) Глупая, нашла кого пожалеть-оживить!

Чудовище расшвыривает фигурки стариков, опрокидывает стол-сандалы. Жадно – давясь и причмокивая – пьёт из большого чорона кумыс.

Входит Кюёгяй-Намсын с полным молока берестяным ведёрком.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН (довольная). И чудные же сливки получатся из этого… (В ужасе замирает на месте.) Айабы-ы-н! Кто это?!

 

Чудовище издевательски раскланивается.

 

ХАРА БЭКИРДЭН (громовым голосом). Кто?! Угадай! Туман непроглядный – моя стихия. Свирепая северная вьюга – мой голос. Чёрная мгла – моя песня…

Ну что, признала наконец грозного Хара Бэкирдэна, прекрасная  Кюёгяй-Намсын? (Насмешливо.) Суженая моя…

 

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН, пересиливая себя, упрямо вскидывает голову. Старается смотреть прямо в холодно мерцающий единственный глаз аджарая.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН (пренебрежительно). А-а, это ты – богатырь из племени абаасы? Тот, у кого ноги обхватом с самое толстое бревно? У кого волосы на шишкастой голове – что сосен кривых бор? А глаз посреди лба – будто заледенелое озеро?

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН, подойдя поближе, с видимым омерзением оглядывает чудовище.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Верно, ресницы у тебя – что ножи острые. А эти пеньки обгорелые в вонючей пасти – зубки твои? У-у, какие страшные!

 

ХАРА БЭКИРДЭН свирепеет от такой наглости. Хочет схватить девушку.

 

ХАРА БЭКИРДЭН. Ты завтра же станешь моей женой, гордячка! Это я говорю – могучий Хара Бэкирдэн!

КЮЁГЭН-НАМСЫН (игриво). Подожди чуток, будущий муженёк мой! Дай мне прежде собраться, красоту навести. И горшочек с водой на шесток поставить. Горяченького поедим перед дорогой дальней.

 

ХАРА БЭКИРДЭН (умеряя гнев). Вот и умница! Такая покладистая жена мне по нраву.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН наливает воду в чугунный горшок, ставит его на огонь.

 

ХАРА БЭКИРДЭН. А мясо, красавица? Что есть-то будем?

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Вода вскипит – ты мне и крикнешь. Я выйду и закину мясо в чугунок.

ХАРА БЭКИРДЭН (с сомнением). Странно как-то. Да ладно. У вас, у людей, всё не так…

 

Девушка исчезает за занавеской хаппахчы.

Проходит какое-то время.

 

ХАРА БЭКИРДЭН (нетерпеливо). Э-э-й, скоро ты там?!

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Иголку ищу. Хочу к шапке-джабака серебряную бляшку пришить.

 

ПАУЗА

 

ХАРА БЭКИРДЭН. Ну что, пришила?

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Нитка куда-то запропастилась…

ХАРА БЭКИРДЭН. Что за растеряйка такая!

 

ПАУЗА

 

ХАРА БЭКИРДЭН. Чем ты там занимаешься? Выходи скорей!

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Торбаза надеваю. Не босой же ходить!

ХАРА БЭКИРДЭН (недовольно). Я всю жизнь босиком бегаю – и ничего, обхожусь как-то…

 

ПАУЗА

 

ХАРА БЭКИРДЭН. Надела торбаза-то?

Кюёгяй-Намсын. Надела. Румянец на щёчки накладываю, бровки подвожу.

ХАРА БЭКИРДЭН. Умница! Красота – это хорошо. Мы, абаасы, её очень ценим.

 

ПАУЗА

 

ХАРА БЭКИРДЭН. Сколько ещё ждать? Выходи давай!

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Платок повяжу как следует и выйду.

ХАРА БЭКИРДЭН. Ну, не тяни! Сил не осталось терпеть!

 

ПАУЗА

 

ХАРА БЭКИРДЭН. Вода кипит уже вся. Слышишь, как булькает?

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Слы-ы-шу! Выхожу-у!

 

Девушка выскакивает из-за хаппахчы, подбегает к камельку.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН. И правда вскипела. Так быстро!

 

Резким движением Кюёгяй-Намсын надевает горшок с кипятком на голову абаасы. Убегает.

Аджарай, вопя от боли, бегает по сцене.

 

ХАРА БЭКИРДЭН. Ой-ой, оступилась, видать, деточка моя! (Скидывает с головы горшок. Удивлённо.) Эй, ты где, невестушка? А-а, в прятки решила поиграть, пуночка моя!

 

Хара Бэкирдэн уходит.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

 Картина вторая

 

 

Утро. Небольшая полянка-алаас. Вдали виднеется озеро. Крякают невидимые утки.

Появляется зевающий Хотой Бёгё.

 

ХОТОЙ БЁГЁ. Человеку в трудной и долгой дороге сон – лучший друг… (Сладко потягивается. Кряхтит.) Но заспался всё же чуток. Весь будто мраком чёрной ночи пропитался… (Резко приседает.) Чу, утиную перекличку слышу! Близко совсем… Думаю, с десяток жирных селезней помогут мне утолить этот жуткий утренний голод. ( Задумчиво чешет затылок.) Иль маловато будет для брюха такого молодца, как я?

 

Вбегает трясущаяся от страха, с растрепавшимися волосами Кюёгяй-Намсын. Она бросается к Хотой Бёгё.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН. О, человек айыы! Боотур! За мной гонится ужасный аджарай – мерзкое порождение Нижнего мира. Спрячь меня! Спаси! Защити! (Падает без чувств.)

 

Хотой Бёгё выхватывает меч-батас, стремительно кружится по сцене.

Хотой Бёгё (кричит). Где же ты, чудище?! Покажись-явись! Схватимся в равном поединке, сразимся в честной битве! Кем бы ты ни был – отзовись! Прими бой с боотуром-ровней, не с девой слабой…

 

Никто не откликается на зов богатыря. Только слышно, как с громким всплеском снимаются с озера утиные стаи. Доносится удаляющийся свист крыльев.

 

ХОТОЙ БЁГЁ. Вот досада какая – улетели уточки мои! Нашла когда заявиться, гостья незваная! (Нагибается к лежащей девушке, тормошит её.)

Вставай, сестрица! Показывай, где прячется твой кровожадный преследователь.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН открывает глаза. Испуганно отшатывается от ХОТОЙ БЁГЁ.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Это ты, богатырь айыы? А где же гадкий ХАРА БЭКИРДЭН? (Облегчённо.) А-а, ты сразил его, храбрый боотур…

ХОТОЙ БЁГЁ. Не было тут никакого аджарая! Уж не приснился ли он тебе, глупышка?

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН возмущённо фыркает, накидывает на растрёпанные волосы платок.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Нашёл глупышку! Поди, мнишь себя мудрейшим из мудрых – самим Сээркэном Сэсэном?

 

ПАУЗА

 

А страшное чудище – было! Оно сначала притворилось безобидным чёрным камнем, похожим на младенца. И я принесла его домой. А пока ходила доить коров, младенец вдруг превратился в ужасного Хара Бэкирдэна… (Всхлипывает.) Ты же – боотур, и, наверное, слышал о нём. Этот Хара Бэкирдэн – самый сильный богатырь Нижнего мира.

ХОТОЙ БЁГЁ. А как же, наслышан о нём. (Приняв горделивую позу.) И он, уверен, обо мне наслышан. И потому не стал показываться, не принял мой вызов. Испугался, чудище!

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН удивлённо всматривается в лицо Хотой Бёгё. Неодобрительно покачивает головой.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН. А ты неплохого мнения о себе, боотур! Кто же ты такой, открой своё имя.

ХОТОЙ БЁГЁ. О, бедная девочка! Неужто не знаешь ты, какая весть-слава идёт обо мне по всем девяти улусам счастливого Мира срединного? Слушай тогда, навострив ушки, открыв ротик.

Я живу на самом истоке Великой реки, и зовут меня Хотой Бёгё, что значит Орёл Крепыш. В мирное время одеваюсь я в золотой камзол с серебряным поясом. В ратные дни ношу сверкающие на солнце железные доспехи. За девять дневных переходов слышен мой голос, за восемь дневных переходов слышна моя богатырская поступь.

КЮЁГЭН-НАМСЫН. И как же ты появился на свет, такой могучий?

Хотой Бёгё (хмуро). Того не ведаю, скажу по чести. И был ли когда младенцем – тоже не знаю. Помню себя лишь стоящим посреди обширного алааса пареньком лет пяти-шести…

 

ПАУЗА

 

Голодный был, помню. И одежды на мне не было никакой. Но лежал рядом на траве вот этот меч-батас. Он будто сам мне прыгнул в руки, когда в двух шагах от меня появился вдруг грозно ревущий медведь-исполин. Зверь встал на задние лапы и был уже готов броситься на меня. Я убил его одним ударом этого меча. Затем рассёк ему грудь – будто кто научил меня! – и вырвал горячее трепещущее сердце.

Кюёгяй-Намсын (испуганно). Айабы-ы-н! И ты съел его сырым?

ХОТОЙ БЁГЁ. Нет, дева любопытная. Хотя и мог, до того был голодным. Но в поднебесье раздался звонкий клёкот. Я поднял глаза вверх и увидел орла, который стал камнем падать на землю…

Жаль, он не опустился на мой алаас, а сбросил сверху тяжёлый большой узел с одеждой, медным котлом и огнивом. И прокричал, улетая: «Твоё имя – Хотой Бёгё. Запомни!»

И стал я с этого дня быстро расти – как скоро вырастает на небе грозовая туча. (Задумывается.) Нет, пожалуй, ещё быстрее – как разгорается лесной пожар в летнюю сушь.

КЮЁГЭН-НАМСЫН (слегка заигрывая). Не привираешь, боотур? Ты же сам говорил: был тогда малышом-несмышлёнышем. И вряд ли знал, как пользоваться в жизни наипростейшими вещами.

Хотой Бёгё (сердито). Что за несносный ты человек! Коли я смог поднять батас такого веса и такой длины (показывает свой меч) и сразиться с медведем, значит, я уже кое-что умел делать в этом Подлунном мире. И могуч я был не по возрасту, и смел. И разумен, к тому же, не в меру.

 

Хотой Бёгё начинает возбуждённо расхаживать по сцене.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Да, силён ты хвастаться, как я погляжу!

Хотой Бёгё (в сердцах). И надо было спасать тебя от аджарая! Хоть язвой-задавакой одной на свете меньше бы стало…

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Ха! Вроде бы меня никто и не спасал. От абаасы-то я сама сумела улизнуть. Вот!

ХОТОЙ БЁГЁ. Да я тебя!..

 

Разъярённый Хотой Бёгё уже намеревается дать невеже-гостье хорошую взбучку, как словно из-под земли вырастает Сээркээн Сэсэн.

 

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. Нёрюён нёргуй, друзья! Ай-ай-ай… Не успела красавица спастись от лап жуткого чудовища, как тут же попала в руки свирепого богатыря айыы. Видать, какой-то злой рок преследует её. Не иначе.

Хотой Бёгё (ворчливо). Нёрюён нёргуй! Это не рок злой, скорее, она сама ещё та злюка!

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Нёрюён нёргуй, мудрец Сээркээн! Вовремя вы явились, дедушка, спасли меня от жестокой и унизительной расправы… Фу, какой он всё-таки наглец, этот мужлан! Хвастливый, глупый, высокомерный… А ещё богатырь айыы!

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. Погодите-постойте, дети мои! (Строго.) Не след людям айыы столь уничижительно отзываться о подобных себе. Так и до ссоры недалеко.

КЮЁГЭН-НАМСЫН (удивлённо). А мы что, не ссоримся, разве, дедушка?

ХОТОЙ БЁГЁ. Клянусь Высоким Небом, задал бы я соплячке знатную трёпку! (Огорчённо.) Если бы не вы, понятно…

Сээркээн Сэсэн (возмущённо машет руками). Нет-нет, друзья! Сами не ведаете, о чём говорите. Это в вас юность дерзкая клокочет. И вовсе не настоящие мысли и намерения ваши она выражает-высказывает. Будьте уверены!

Вот смотри, Кюёгэн Намсын. Хотой Бёгё по первому же твоему зову бросился тебя защищать. Я не ошибаюсь? Но разве так мог поступить низкий негодяй? Подумай-ка-поразмысли.

КЮЁГЭН-НАМСЫН (опустив глаза). И правда… Прости меня, боотур!

 

ПАУЗА

 

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. Теперь о тебе, ХОТОЙ БЁГЁ. Я кое-что тут успел услышать из твоих речей. И не скажу, что это были слова, достойные уст доблестного богатыря. Или я не прав? Или придумываю чего?

Хотой Бёгё (стараясь говорить твёрдо). Нет, вы правы, и… Простите меня, великий старец…

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. Что у меня-то просить прощения? Ты же не старика Сээркэна Сэсэна собирался поучить уму-разуму.

Хотой Бёгё (тихо). Прости меня, Кюёгэн Намсын

 

Боотур и девушка смущённо кланяются друг другу. Сээркээн Сэсэн с доброй улыбкой следит за ними.

 

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. Ну, вот и ладненько! Вот и хорошо! А мне пора и в дорогу. (Шутливо грозит пальцем.) Не ссорьтесь больше. Узнаю – обижусь. Очень обижусь!

 

Старец уходит.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН (озабоченно). Ты тоже куда-то спешишь, боотур?

ХОТОЙ БЁГЁ. Не затем я на свет появился, чтобы в самом начале пути жизненного камнем лежачим покоиться, стоячей водой в гнилых берегах колыхаться…

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Опять похваляешься?

ХОТОЙ БЁГЁ. Я же правду о себе говорю! Да и Сээркээн Сэсэн, наверное, уже далеко отсюда.

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Ай, какой же ты хитрый, оказывается!

ХОТОЙ БЁГЁ. А ещё я смелый и сильный. Перед крепкой броней не заробею, под грозным взором не преклонюсь, а чарам злым и заведомо не поддамся. Вот я какой!

 

Кюёгэн Намсын вдруг привстаёт на цыпочки и резко дёргает за мочки ушей Хотой Бёгё.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН. А этим ушам не надоело слушать похвальбу хозяина?

 

Девушка, смеясь, отбегает от боотура. Строя забавные рожицы, кружится вокруг юноши.

 

ХОТОЙ БЁГЁ. Так ты – драться? Ну, держись!

 

Хотой Бёгё нарочно неуклюже гоняется за девушкой.

 

ХОТОЙ БЁГЁ. Ох, сейчас догоню! Ох, и всыплю же тебе горяченьких!

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Куда тебе, увальню, за мной угнаться!

 

Набегавшись, молодые люди усаживаются рядком перевести дыхание.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН (грустно). Но ты всё же куда-то направляешься, боотур. Вижу, что аж ёрзаешь от нетерпения – так хочется тебе поскорее в дорогу. Куда или к кому путь держишь?

Хотой Бёгё (важно). И куда, и к кому… Вот бываю я в лесу, бываю в поле. И везде вижу, что всё живое в мире живёт парами. И зверьё, и птицы, и даже гады ползучие. Только я, сколько не живу на свете, всё один да один…

Вот потому и надумал я жениться. А поскольку нет для меня – такого красивого, сильного и смелого! – ровни в Мире срединном, иду искать себе подругу в Высях Небесных. Говорят, есть у Вселенских владык – Чолбонтой-тойона, Месяца-господина и Солнца-вельможи – три красавицы-дочери. Думаю, одна из них непременно составит моё счастье. Засиделись, бедолаги, в девках, меня ожидаючи.

КЮЁГЭН-НАМСЫН. А с чего ты взял, что они именно тебя дожидаются?

Хотой Бёгё (самодовольно). Кого же ещё? О том, что за слух идёт обо мне по всей Вселенной, я тебе уже говорил. Так что нет у меня достойного соперника ни в одном из миров – ни в Верхнем, ни в Срединном, ни в Нижнем, аджарайском.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН, заметно огорчённая, вскакивает.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН. И меня ждёт дорога, не тебя одного!

ХОТОЙ БЁГЁ. Домой хочешь вернуться? К коровкам своим?

КЮЁГЭН-НАМСЫН. А хотя бы и к коровкам! Тебе-то что за дело?

 

 

Хотой Бёгё встаёт. Поправляет доспехи, дотошно осматривает оружие – батас и лук со стрелами.

 

Хотой Бёгё (деловито). Ну, тогда поторопимся! Я провожу тебя до дому. Мало ли что в пути может приключиться.

КЮЁГЭН-НАМСЫН (опустив глаза). Благодарю, боотур!

ХОТОЙ БЁГЁ. Но засиживаться у тебя в гостях не обещаю. Сама знаешь – тороплюсь очень.

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Конечно, тебя же небесные девы ожидают… Слёзы по тебе льют…

ХОТОЙ БЁГЁ. А то!

 

Уходят.

 

 

 

 

 

 

 

 

 ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

 Картина третья

 

 

Хотой Бёгё сидит в задумчивости у заброшенного балагана.

 

ХОТОЙ БЁГЁ. Вот, смотри, боотур: в этом доме когда-то жили люди. Радовались, ссорились. Впадали, может, и в отчаяние временами. Но – жили. А теперь их кости покоятся во-о-н на том пригорке. И коновязь покосилась без дела. И хотон с загоном рухнули, где некогда водились без счёта бодливые быки да удоистые коровы.

Эх, вот она какая – жизнь! Вся в прошлом, вся в воспоминаниях…

 

Раздаётся орлиный клёкот, шум от упруго рассекающих воздух сильных крыльев. На сцену вбегает Орёл. Внешне он выглядит как воин в блестящих доспехах, но с короткими крыльями за спиной. Голова же сильно напоминает орлиную.

 

Орёл (обращаясь к Хотой Бёгё). И это – мой крестник? Боотур, носящий моё гордое имя? (Громогласно хохочет.) Ха-ха-ха! И чего это ты такой грустный и квёлый, а, друг мой?

Хотой Бёгё (встрепенувшись при словах странного воина). А, это вы – мой небесный покровитель! (Суетливо раздувает затухший было костёр.) Прошу присесть здесь, поближе к огню. Я сейчас сварю мясо, на славу вас угощу. Сегодня утром, будто нарочно, мне удалось добыть матёрого лося.

Орёл. Лось – это знатно! (Вкусно причмокивает.) Но что за печаль гложет тебя? Признайся!

Мой крестник всегда был удалым молодцем. (Хитро прищуривается.) А вдруг… его подменили? (Словно не веря глазам, ощупывает лицо боотура.) Ты ли это?

ХОТОЙ БЁГЁ. Я это, я – не мучай меня, крёстный! Только другой я…

Орёл. Я проморгал, как перевернулся Срединный мир?

ХОТОЙ БЁГЁ. Он по-прежнему твёрдо стоит на положенном месте, тысячу лет ещё простоит. Это я изменился.

Орёл. Влюбился, что ли, непутёвый?

ХОТОЙ БЁГЁ. Не знаю… Но очень хочу увидеть одну девушку, которую так несправедливо обидел по глупости…

Орёл. Ты же хотел жениться на какой-нибудь из небесных дев – то ли на Чолбонтоевой дочери, то ли Месяца, то ли Солнца самого…

Хотой Бёгё (уныло). Был я у них, у всех троих. Да понял, что ошибался. Что был кругом неправ.Я им не ровня, они мне – тоже. Эти девушки хороши собой, ничего не скажу. И в меня каждая вцеплялась так, что еле вырывался из их объятий. Но дочь Чолбонтой-тойона – лжива, дочь Месяца-господина – глупа, дочь Солнца-вельможи – высокомерна. К тому же все трое – великие шаманки. Не знаешь, что им взбредёт в голову, если что не так…

Орёл. Ну и попал же ты в переплёт, дружище!

 

Хотой Бёгё крякает от досады, хлопает себя по лбу. Слегка придя в себя, начинает хлопотать у огня. Но почти сразу же вновь впадает в забытьё.

 

Хотой Бёгё (бормочет). О, легкокрылый мотылёк мой, КЮЁГЭН-НАМСЫН! Поднимешь лучезарные очи к небу – солнце и звёзды улыбаются тебе. Пройдёшься – будто три ярких солнца освещают твой путь, и три ярких месяца будто озаряют твой стройный стан. Зайдёшь в любое самое тёмное жилище – словно три солнца разом зайдут за тобой…

 

Орёл встревоженно вскидывает голову.

 

Орёл. Ты сказал «Кюёгяй-Намсын»?

ХОТОЙ БЁГЁ. Да! Прекрасная, милая, добрая Кюёгяй-Намсын… Неужели я скоро увижу её? И простит ли она меня?

Орёл (суровым голосом). Готовься услышать недобрую весть, боотур! Я не знал, что ты успел уже по уши влюбиться в эту несчастную Кюёгяй-Намсын…

Хотой Бёгё (удивлённо). Почему – несчастную? Я сделаю её счастливейшей на свете девушкой!

Орёл (перебивает). Сегодня же она – несчастнейшая из уранхаек. Вчера ночью её похитил спящую аджарай ХАРА БЭКИРДЭН. И спрятал у себя в неприступном логове где-то средь северных гор и ущелий. Я прилетел сюда по просьбе мудреца Сээркээна Сэсэна. Он хочет, чтобы ты, боотур, вызволил из беды КЮЁГЭН-НАМСЫН. Больше никому это не под силу.

ХОТОЙ БЁГЁ.О-о!

Орёл. Ещё я должен сказать: пока ты был занят в небесах неудачным своим жениховством, Хара Бэкирдэн не сидел сложа руки. Он сумел похитить из Священного хранилища древнюю Чёрную чашу – вместилище всех бед и несчастий рода людского. И очень скоро на племя двуногих посыплются такие напасти, по сравнению с которыми прежние покажутся проделками шаловливого ребёнка…

Я сказал всё, что должен был.

Прощай, крестник!

 

Орёл уходит. Слышится свист крыльев, умолкающий в поднебесье крик: «Удачи тебе, боотур!»

Хотой Бёгё в сильном волнении расхаживает по сцене. То и дело сжимает и разжимает кулаки, о чём-то сосредоточенно думает.

 

Хотой Бёгё (прислушивается). Опять этот странный железный скрежет… Э-э-й, есть тут кто? Выходи! Не говори потом, что боотур айыы убил тебя, не дав опомниться, погубил, не предупредив!

 

На сцену с визгом и ужасными завываниями выскакивают три железных воина. В руках у них сети и увесистые боевые палицы.

 

Первый железный воин. Мы не хотели, ты сам вызвал нас на бой!

Второй железный воин. Мы, Железные братья, никогда первыми не начинаем!

Третий железный воин. Знай, мы служим Хара Бэкирдэну, но не рабы ему!

 

Хотой Бёгё бьёт плашмя батасом по хребту Первого, ставит подножку Второму, ловко вырывает сеть из железной лапищи Третьего. Предостерегающе поднимает правую руку.

 

ХОТОЙ БЁГЁ. Мне с вами – тремя сразу! – так просто не совладать. Да и вам со мной – вряд ли. Сами видите, кто перед вами.

Вот и говорю, вот и спрашиваю: чего вам надобно-то от меня? Если жизни моей – не получите. А коли речь о другом, можем и поторговаться.

Железные братья (все вместе). Это – хорошо, это по совести.

ХОТОЙ БЁГЁ. Да я посмотрю, вы для слуг Хара Бэкирдэна больно уж покладистые…

Первый брат. Мы не любим его!

Второй брат. Он держит нас впроголодь!

Третий брат. Нам олонхо слушать не велит!

ХОТОЙ БЁГЁ. Так вы – любители сказаний?

Железные братья (все вместе). Ещё какие!

Хотой Бёгё (подумав). А небылицы всякие охотно слушаете?

Железные братья (все вместе). Ещё как охотно!

Хотой Бёгё (весело). Вот те раз! А я лучший в Подлунном мире рассказчик небылиц!

Железные братья (все вместе). Ух ты! Повезло-то как!

 

Хотой Бёгё рассаживает братьев вкруг себя. Сам садится посередине и принимает позу олонхосута-сказителя.

 

ХОТОЙ БЁГЁ. Ну, начнём! (Вдруг одумывается.) Нет, за просто так я вам свою небылицу не расскажу-не отдам. Мне ж потом без неё скучно будет… Разве что в обмен вы согласитесь доставить меня прямиком к хозяину своему.

Железные братья (все вместе). Это мы легко! Это нам ничего не стоит!

ХОТОЙ БЁГЁ. Тогда слушайте! С вниманием должным слушайте!

Давно это было… Пошёл я как-то в лес на охоту и заблудился. Вижу – река широкая передо мной. Как перебраться через неё? Не будь дурак, схватил я себя за уши да и перекинул враз на тот берег. А на том берегу как упал, весь в песок ушёл. Одни кончики пальцев наверху остались. Думаю, вот и завершилась жизнь моя. Не увижу я больше солнца белого…

Железные братья (сочувственно). У-у-у!

ХОТОЙ БЁГЁ. Долго так простоял я в песке, покуда кукушонок какой-то не стал вокруг меня вертеться. Я и хвать его за хвост…

Железные братья (восторженно покачивают головами. Вместе). Это кончиками-то пальцев? Силён!

ХОТОЙ БЁГЁ. Так этот кукушонок не только из песка меня выдернул. На самой верхушке векового лиственя ухитрился в дупло засунуть. Чтоб, видать, потом съесть не спеша.

Железные братья. О-о-о!

ХОТОЙ БЁГЁ. А листвень-то внутри полый оказался. Как загремел я вниз! И тоже – ни ногой ни двинуть, ни рукой. Лежу, к смерти готовлюсь. И тут – белочка! Цап-царап меня коготками и наверх тащит. Ладно. Высунулся я из знакомого дупла – высоко-о, аж голова закружилась. Стал смекать, как вниз спуститься. И придумал: свил из пучка травы, что в дупле лежал, длинную верёвочку…

Железные братья (восхищённо). Умный какой! Мы бы не догадались…

ХОТОЙ БЁГЁ.               Спускаюсь по ней, спускаюсь. И вот тебе раз – не достаёт верёвка моя до земли. Повис я между небом и земной твердью. Но не висеть же век в воздухе. Эх, думаю, была не была. И выпустил верёвочку из рук. Не разбился, нет. Упал на спину огромного медведя, который мирно земляникой лакомился. Как взревел бедняга от боли и ярости, как помчался по бурелому! У меня прямо в ушах засвистело. А вскоре, гляжу, он уже к балагану моему подбегает. Тут я хрясть кулаком по лбу косматому! И тащить добычу к жилищу не пришлось. Сама себя дотащила…

Железные братья (вместе). Складный рассказ, знатная небылица!

ХОТОЙ БЁГЁ. Ещё бы! Уговор наш, надеюсь, в силе?

 

Железные братья как-то странно переглядываются. Молчат. Затем решительно выталкивают вперёд одного. Он покрупнее остальных, поосанистей. Видимо, старший из братьев.

 

Старший из братьев (робко). Уговор мы выполним… О другом хотим тебя попросить. Мы давеча подслушали ваш с Орлом разговор – о невестах небесных. И подумали: нас трое, их тоже трое. Мы хотим жениться, они замуж желают. Мы красавцы, они красавицы…

ХОТОЙ БЁГЁ. Вон куда вы завернули!

Старший из братьев (с надеждой). Тебе же они больше не нужны, боотур? Правда?

ХОТОЙ БЁГЁ. Да на что мне они сдались!

Старший из братьев. Тогда разреши нам, уважаемый, посвататься к ним. Ты же не рассердишься?

ХОТОЙ БЁГЁ. Хоть завтра сватайтесь! Но предупреждаю: несносного нрава девки. Заклюют вас – а я виноватый…

Железные братья (вместе). Мы – железные! И хватка у нас — железная! Не забалуют жёнушки у Железных братьев!

Хотой Бёгё (нетерпеливо). Раз так, пора в путь-дорогу!

 

Железные братья подхватывают Хотой Бёгё и уносят со сцены.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

 Картина первая

 

 

Сумрачное логово Хара Бэкирдэна. Грубо сколоченный из кривых жердин стол; вместо камелька – еле тлеющий костёр; тут и там громоздятся глыбы серого камня – седалища-олоппосы аджарая. Множество обглоданных костей, черепа людей и животных разбросаны в беспорядке по всему обиталищу абаасы.

Входят Хара Бэкирдэн и заплаканная, спотыкающаяся на каждом шагу Кюёгэн-Намсын. Сразу же яркий свет заполняет сцену. Аджарай, недовольно жмурясь, потряхивает головой. Затем широким гостеприимным жестом обводит когтистой лапой своё жилище.

 

ХАРА БЭКИРДЭН (хвастливо). Не правда ли, очень даже достойное обиталище для первого богатыря Нижнего мира? Станешь мне верной жёнушкой, Кюёгэн-Намсын, и всей этой роскошью будешь владеть как полновластная хозяйка… (Ворчливо.) А пока притушила бы, что ли, хоть немного сияние своё. Невмоготу уже, глаз будто ножом-бысахом режет.

КЮЁГЭН-НАМСЫН (ехидно). Ничего, потерпи, муженёк будущий! (Вдруг замечает кости и черепа. В ужасе закрывает лицо.) Айабы-ы-н! (Кричит.) Прочь от меня, мерзкое чудовище! Прочь!

 

Кюёгэн-Намсын падает без чувств.

 

ХАРА БЭКИРДЭН. И чего тут страшного узрела, дурочка? Кости как кости, черепа как черепа. Сами, небось, тоже не одной сосновой заболонью пробавляются… Не поймёшь этих двуногих! Как ни старайся, им не угодишь. (С мрачным видом оглядывает своё жилище.) Прибраться чуток придётся, не иначе. А то ещё захворает – возись потом с ней!

 

ХАРА БЭКИРДЭН оттаскивает девушку в угол. Развязывает свой нарядный кушак, который оказывается вместительным мешком. Кряхтя, складывает в него черепа и кости.

КЮЁГЭН-НАМСЫН приходит в себя. Кое-как приподнимается, опираясь на локти.

 

ХАРА БЭКИРДЭН (увидев девушку). Смотри, красавица, не балуй тут без меня! Ха-ха-ха!

 

Уходит. Через какое-то время возвращается уже без мешка. Девушка с заметным усилием, кое-как встаёт на ноги.

 

ХАРА БЭКИРДЭН. Это хорошо, что ты так быстро выздоровела-поправилась. Значит, кровь у тебя непорченая, хоть и происходишь ты из старинного рода…

И перестань на меня кричать, обзываться всяко. Я не слуга тебе. Могу и обидеться.

КЮЁГЭН-НАМСЫН (издевательски). Ах, какие утончённые, оказывается, бывают абаасы! Я-то всегда считала вашего брата аджарая толстокожими недоумками…

ХАРА БЭКИРДЭН. Опять обзываешься?! Берегись, белоликая, не посмотрю, что кровавым сердцем своим прикипел к тебе. (Плотоядно облизывается.) Так обезображу, что родная мать от тебя отшатнётся в ужасе.

КЮЁГЭН-НАМСЫН (печально). Нет у меня ни матери, ни отца…

ХАРА БЭКИРДЭН. Ай-ай-ай! Бедная сиротка! Хочешь, я стану твоим заботливым отцом, любящей матерью?

КЮЁГЭН-НАМСЫН (ехидно). И мужем докучливым?

ХАРА БЭКИРДЭН (в сердцах). Ох, ну и егоза! (Жалостливо.) А я – горемыка из горемык…

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Не горемыка ты вовсе, а гадкий притворщик!

 

ХАРА БЭКИРДЭН, не отвечая девушке, бежит к дальнему углу своего логова. Отбрасывает прочь кучу разного тряпья и хлама, прикрывавшую глубокую нишу в стене. Выхватывает оттуда сверкающую чёрную чашу, поднимает над головой.

 

ХАРА БЭКИРДЭН (торжествующе). А это ты видела, гордячка сопливая?!

КЮЁГЭН-НАМСЫН (пытаясь разглядеть чашу получше). И что же это?

ХАРА БЭКИРДЭН. Вместилище всех людских бед, скорбей и пороков, невестушка ненаглядная! И стоит мне открыть эту крышку, как ваш чудный мир в мгновение ока превратится в скопище слепых и хромых, уродцев и прокажённых, негодяев и лжецов, воров и убийц…

КЮЁГЭН-НАМСЫН (в отчаянии машет руками). Хватит-хватит, не продолжай! И верни на место эту страшную чашу… (Задумывается.) Но почему она у тебя, здесь? Я слышала от бабушки в детстве, что Чёрная чаша спрятана за семью замками в Священном Хранилище.

А-а, так ты ещё и вор, чудище!

ХАРА БЭКИРДЭН. Не вор, а благородный похититель! Вот кто я… Сонные стражи проморгали доверенное им сокровище, а несчастный абаасы – отвечай?

(Зловеще вдруг оскалившись.) Всё, некогда мне с тобой играться! Да и надоело! Слушай, девка айыы: не выйдешь за меня замуж, пеняй на себя. Мне открыть крышку этой чаши, что тебя проглотить. Не успеешь и моргнуть…

КЮЁГЭН-НАМСЫН (с дрожью в голосе). Дай мне время подумать. Хотя бы… до завтра.

ХАРА БЭКИРДЭН. Я – добрый, сама знаешь. Ладно, за ответом, так и быть, приду утром.

 

Абаасы ставит чашу на место. Долго возится, привязывая её к каменному выступу в нише замысловатыми узлами. Беспрестанно бормочет при этом какие-то заклятия.

 

ХАРА БЭКИРДЭН (довольно ухмыляясь). Не вздумай подходить сюда, не пытайся распутать узлы, девка! Ни одному смертному не под силу это. Мощь великая, чародейская таится в узлах. Холодом лютым скуёт руки, жаром жадным опалит тело, смертный на любого сон навеет.

Берегись, Кюёгэн-Намсын! Говорю это – любя, говорю это – жалея…

 

Кюёгэн-Намсын молчит.

 

ХАРА БЭКИРДЭН (сердито). Эти олухи – Железные братья – опять куда-то запропастились! Не иначе, как выловили в горах заплутавшего сказителя. Найду – поотрываю с корнем их ржавые носы да уши!

 

ХАРА БЭКИРДЭН, продолжая бубнить под нос проклятия, уходит. КЮЁГЭН-НАМСЫН, сев на ближайший камень-седалище, обречённо склоняет голову.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН. В этом злом заточении не с кем словом перемолвиться, некому на долю тяжкую пожаловаться. Заплачешь – никто не откликнется, песню запоёшь – никто не подхватит…

 

И вдруг слышится тихая песня:

Мне цветы алааса улыбаются,

По росе я бегаю босой,

Моя радость радугой вздымается

Над зелёной сказкою лесной…

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН (обрадованно). Кто принёс сюда эту песню? Ту, что пела в детстве…

 

Появляется улыбающийся Сээркээн Сэсэн.

 

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. Я принёс, кто же ещё!

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Дедушка Сээркээн Сэсэн!

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН бросается обнимать старого мудреца.

 

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. Всё-всё, дочка! Я выручать тебя пришёл, а ты задушить меня решила. Нехорошо!

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Как это – задушить?!

Сээркээн Сэсэн (смеётся). Кости-то у меня старенькие, хрупкие. Они к таким медвежьим объятиям непривычные.

КЮЁГЭН-НАМСЫН (обиженно). Ну, прямо-таки медвежьим…

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. Пошутил я, милая… А времени и впрямь мало – некогда обниматься. Бежать тебе надо отсюда. И побыстрее.

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Бежать? Нет, бежать я сейчас не могу! Аджарай сразу же откроет крышку Чёрной чаши. И тогда…

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. Знаю, милая, знаю… Ты смелая, добрая девушка, и я других слов от тебя не ждал… (Задумывается.) Вот что, Кюёгэн-Намсын! Тебе придётся потрудиться. Очень сильно и очень тяжело потрудиться!

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Я поняла, мне нужно развязать хитроумные узлы. Забрать из ниши эту мерзкую чашу. Уничтожить её!

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. Всё так… Но узлы у чудовища – волшебные. Помнишь его слова – о том, какой страшной силой они обладают?

Кюёгяй- Намсын (твёрдо). Помню. Но верю – справлюсь!

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. А я помогу тебе, как смогу.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН бежит к нише. Осторожно притрагивается к узлам на верёвке, вскрикивает. Девушка стонет от боли, но начинает развязывать первый узел. То и дело дует на руки, пытаясь дыханием согреть коченеющие пальцы.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Ой, совсем пальцев не чувствую! И сама замерзаю…

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. Держись, родная! О людях айыы думай, о том злом горе, что их ожидает.

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Думаю, дедушка! Крепко думаю! Теплее стало… Тепло от сердца на руки перешло… Иэхэйби-и-н! Всё, развязала узел!

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. Отдохни, Кюёгэн-Намсын.

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Нет, дедушка Сээркээн! Ещё два узла осталось!

 

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН принимается за второй узел. Нестерпимым жаром опаляет её всю. Но девушка продолжает работу.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН. О, горит всё тело… Трескается кожа на лице… В волдырях кровавых пальцы…

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. Думай о свирепых вьюгах и буранах, что обрушатся на людей; думай о мёртвом царстве холода, в которое превратится цветущий Срединный мир!

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Холодная ненависть овладевает сердцем… Ледяное презрение к аджараям охватывает кут-душу мою… О, пальцы мои вновь стали послушны… Я развязала второй узел! Как я счастлива, дедушка!

 

Только Кюёгэн-Намсын начинает развязывать третий узел, как глаза у неё слипаются. Впадая в сладкий сон, она устало склоняет голову, опускает руки.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН (слабым голосом). Вот же она – моя мягкая постель… Мне бы прилечь лишь на чуток. И усталость пройдёт, я снова буду бодрой и сильной…

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. Не время думать о сне, доченька! Я знаю, у тебя не осталось сил. Но подними голову, открой глаза. Стоит тебе развязать последний этот узел – и люди айыы будут спасены. Не сможешь – чёрный мрак охватит землю, убьёт всё доброе в людях, превратит двуногих в диких зверей…

Сделай последнее усилие, милая… Ну же…

КЮЁГЭН-НАМСЫН (вскрикнув, открывает глаза). Прости, дедушка… Я смогу, я буду бороться!

Прочь, злые чары, навеянные аджараем-абаасы!

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН быстро приходит в себя. Из последних сил развязывает третий узел. Вынимает из ниши Чёрную чашу и, пошатываясь, подносит её на вытянутых руках Сээркээну Сэсэну. Старый мудрец осторожно опускает чашу на землю, обнимает девушку.

 

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. Дитя, ты спасла наш светлый мир, уберегла род айыы от ужасной участи. Я, старый Сээркээн Сэсэн, отдаю тебе земной поклон.

 

Сээркээн Сэсэн торжественно кланяется.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Это я должна кланяться тебе, дедушка! Вот! Вот! И вот!

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН трижды кланяется старому мудрецу.

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. А теперь самое время покончить с этой поганью!

 

Сээркээн Сэсэн, не открывая крышки, с размаху бросает Чёрную чашу в огонь. Еле тлеющий костёр разгорается вмиг с чудовищной силой. Языки багрового пламени, взметнувшись вверх, озаряют стены пещеры зловещим светом. Жуткие вскрики, стоны, проклятия заполняют логово Хара Бэкирдэна.

Сээркээн Сэсэн берёт девушку за руку.

 

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. Уйдём отсюда, доченька! Выберемся побыстрее в светлый солнечный мир!

 

Сээркээн Сэсэн и Кюёгэн-Намсын уходят.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Картина вторая

 

 

В пещеру врывается разъярённый Хара Бэкирдэн. Костёр уже почти потух, едва-едва слышны из-под пепла приглушённые стоны. Заметив пустую чашу, аджарай злобно отшвыривает её ногой в тёмный угол.

 

ХАРА БЭКИРДЭН. Набитый дурак, безмозглый глупец! Упустить такую добычу!

Уничтожив Чёрную чашу, эта девка убила меня. Теперь нипочём не остановить-не запугать Хотой Бёгё. Или бежать, или сразиться с ним – третьего не дано. О, слышу его тяжёлую поступь – он идёт ко мне. Он идёт сюда за моей жизнью!

Бежать?..

Остаться?..

 

Хара Бэкирдэн мечется по пещере.

 

ХАРА БЭКИРДЭН. О, хоть бы успеть найти двуногую до битвы: крови живой её испить, кости её белые поглодать. Глядишь, силушек бы и прибавилось…

(Умильным голосом.) Где же ты спряталась, Кюёгэн-Намсын? Выходи к суженому своему, любимая! Не мучай верного воздыхателя…

(Неожиданно вздрагивает всем телом.) Поздно…

 

Сверкая доспехами, в пещеру вбегает Хотой Бёгё. Серебристый шлём с султаном он держит под мышкой. В правой руке – обнажённый батас.

 

Хотой Бёгё (зловеще). А, вот ты где, поганое порождение тьмы!

 

ХАРА БЭКИРДЭН падает на колени перед богатырём айыы.

 

ХАРА БЭКИРДЭН. Это совсем не я… Ты ошибаешься, могучий боотур…

ХОТОЙ БЁГЁ. Как это «не я»? Если ты сказал: «Это не я», значит…

ХАРА БЭКИРДЭН (заискивающе). От испуга-ужаса оговорился… Прости меня, великий боотур… Я лишь смиренный слуга моего господина…

ХОТОЙ БЁГЁ. Кто же твой господин? Хара Бэкирдэн – это чудовище из чудовищ?

ХАРА БЭКИРДЭН. Он самый… Очень точно подметил мудрый боотур: мой господин – негодяй, каких мало…

ХОТОЙ БЁГЁ. И где он?

ХАРА БЭКИРДЭН. На охоту поехал… С женой… Только что… Ты можешь их ещё догнать…

А меня не трогай. Я старый и немощный. Много ли славы себе прибавишь, убив меня?

Хотой Бёгё (грозно). Замолчи, страхолюдина! (Подумав.) Говоришь, с женой уехал? Не с Кыыс Кыскыйдаан – дочкой правителя вашего мира?

ХАРА БЭКИРДЭН (злорадно). Нет, славный воин… С Кыыс Кыскыйдаан у них не сладилось. У господина моего жена нынче другая – красавица из Среднего мира. Кюёгэн-Намсын величают. Доводилось слышать о ней?

Хотой Бёгё (недоверчиво). И дева-айыы согласилась выйти замуж за аджарая?

ХАРА БЭКИРДЭН. Сам на свадьбе был! Такая у них любовь, такая любовь! (Восхищённо причмокивает.)

 

И тут из-за кулис раздаётся отчаянный девичий крик: «Не верь ему, боотур! Берегись! Это сам аджарай Хара Бэкирдэн!..»

На сцену влетает Кюёгэн-Намсын. Замерев на месте, сторожко озирается. Хотой Бёгё подбегает к девушке. Злобно ощерившись, ХАРА БЭКИРДЭН медленно пятится в глубь пещеры.

 

Хотой Бёгё (радостно). Кюёгэн-Намсын, ты – жива!

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Ещё как жива! Мы даже смогли с дедушкой Сээркээном Сэсэном забрать у абаасы его Чёрную чашу…

ХОТОЙ БЁГЁ. И что с ней сделали?

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Бросили в огонь. И вся нечисть и напасти, что хранились в ней, сразу же сгорели дотла!

ХОТОЙ БЁГЁ. Это самая добрая весть, которую я услышал в своей жизни…

 

ПАУЗА

 

Ты смелая девушка, Кюёгэн-Намсын. Но сейчас ты должна где-нибудь спрятаться. Хорошо?

КЮЁГЭН-НАМСЫН (упрямо тряхнув косичками). Не для того я сбежала от Сээркээна Сэсэна, чтобы хорониться здесь подобно трусливому зайцу!

ХОТОЙ БЁГЁ. Ты не заяц, Кюёгэн-Намсын. Но и Хара Бэкирдэн не волк или лиса. Он будет пострашнее…

Уходи, я прошу тебя. Ты будешь мне мешать.

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Отвлекать тебя? Я поняла. Я ухожу.

Хотой Бёгё (ласково). Умница!

 

Девушка, то и дело оглядываясь, выходит из пещеры. Хотой Бёгё не спеша надевает на голову шлём. Затем берёт в левую руку щит, который до этого носил за спиной. Тяжёлым батасом несколько раз призывно рассекает воздух.

Из сумрака выступает ХАРА БЭКИРДЭН. Это уже настоящий богатырь абаасы. Он в полном боевом облачении и готов к схватке.

 

ХАРА БЭКИРДЭН (скрывая страх, хохочет). Ха-ха-ха! Вот он я – настоящий! Вот он я – ужасный! Думал, жалкий богатырь айыы, что Хара Бэкирдэн на самом деле испугался тебя?! Ха-ха-ха! Мне ли бояться червя земного, мне ли страшиться букашки-однодневки?! Я – обломок каменной горы, ты – кусок ничтожный навозного холмика! Ха-ха-ха!

Хотой Бёгё (гневно). Хватит бахвалиться, исчадье мира подземного! Кто из нас сильнее – решит звонкий батас! Кто из нас прав – решит Юрюнг Аар Тойон Всемогущий!

ХАРА БЭКИРДЭН. Прав ли я – решу я сам! И не жду я ни помощи, ни справедливости от небесных божеств. Пусть они вам помогают – слабосильным, пусть они о вашей удаче пекутся – хилых да немощных!

Хотой Бёгё и Хара Бэкирдэн скрещивают батасы. Разгорается жестокий равный бой. Долго сражаются богатыри. И вот то один из бойцов начинает спотыкаться на ровном месте, то другой временами едва-едва на ногах пытается устоять. Скрежет, грохот, хриплые возгласы…

 

ХАРА БЭКИРДЭН (устало). Отдохнём чуток, отродье айыы?

ХОТОЙ БЁГЁ. Твоя правда, чудище!

 

Богатыри тут же усаживаются на камни-олбохи друг против друга. Шумно переводят дыхание, осматривают раны, повреждения на оружии.

 

ХАРА БЭКИРДЭН (хвастливо). Ну что, богатырь айыы, всколыхнулась от нашей битвы земля – как вода в берестяном лукошке?

Хотой Бёгё (спокойно). Я не видел пока, как погибают лесные звери, от страха спасаясь в воде… Как озёрные рыбы пропадают, выпрыгивая в испуге на сушу…

ХАРА БЭКИРДЭН. Значит, мало ещё бились, слабо ещё сражались…

Хотой Бёгё (вставая). И то верно!

ХАРА БЭКИРДЭН (вскочив с камня). Разрублю я темя твоё на четыре части, туловище – на пять, а ноги – на шесть частей! Крупные твои кости сплавлю по реке, а мелкие потекут вслед осенней шугой!

ХОТОЙ БЁГЁ. Какие грозные слова! Посмотрим, хватит ли у тебя силёнок…

(Поднимает батас.) Кованный кузнецом Кудай Бахсы – будь же крепким! Закалённый кузнецом Харсанаем – будь же твёрдым!

 

Хотой Бёгё и Хара Бэкирдэн продолжают бой. Шаг за шагом, удар за ударом богатырь айыы начинает одерживать верх. Наконец, загнанный в угол своего логова, аджарай в изнеможении падает на колени.

 

ХАРА БЭКИРДЭН. Ты победил, богатырь айыы!

Иссёк ты всё тело моё, будто канавы глубокие прорыл… Отсёк ты столько плоти моёй живой, что на хрящах одних кости держатся… Хватит! Тюксю! Хочешь – добей! Нет – сам кровью чёрной истеку…

Но раньше времени – на хвались, раньше срока – не торжествуй! За погибель мою – тяжкую кару понесёшь, за конец мой – ответ суровый будешь держать… Джэбир Хара Кыыс — воительница великая Нижнего мира – услышит скоро чёрную весть, узнает скоро скорбную новость. И коли силой с тобой не совладает, коварной хитростью возьмёт-одолеет.

Жди, богатырь айыы: отомстит за меня сестра, в горе-печаль тебя вгонит. Жди…

 

Проговорив-простонав последние свои слова, Хара Бэкирдэн падает замертво. Хотой Бёгё поднимает с земли его громадный щит, чтобы накрыть им голову и туловище аджарая. Затем, погружённый в раздумья, направляется к выходу из обиталища богатыря Нижнего мира.

 

Хотой Бёгё (с горечью в голосе). Неужто оно и вправду непобедимо – это злобное племя абаасы? Усмирив-укротив одного, тут же жди пакостей от другого… Выходит, прав проклятый аджарай: рано ещё праздновать победу…

(Громко.) Кюёгэн-Намсын, можешь больше не прятаться! Я победил абаасы!

 

Уходит.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

 Картина третья

 

Летний вечер. Посреди алааса – наскоро сооружённый шалаш из сосновых веток. У костра сидят Хотой Бёгё и Кюёгэн-Намсын.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН (мечтательно). Скоро, очень скоро я увижу милый мой дом… Ведь совсем немного осталось до него идти. Правда, Хотой Бёгё?

ХОТОЙ БЁГЁ. Правда… (Грустно.) И ты останешься там со своими коровками, а я пойду дальше. К истоку Великой реки.

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Я думала, ты побудешь у меня… Погостишь…

Хотой Бёгё (задумчиво). Погостить – это хорошо. Ладно, я пробуду у тебя месяц-другой. Набью всякой дичи, наловлю рыбы впрок. Ты проведёшь зиму, ни в чём не нуждаясь.

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Иэхэйби-и-н! (Спохватившись.) Это я радуюсь не тому, что ты заготовишь мне еды на зиму. Не подумай так. Мне захотелось сейчас петь, летать – и всё потому, что ты будешь гостить у меня.

И я так тебе благодарна за спасение!

Хотой Бёгё (разочарованно). Ты опять о своём. Я спас всего-навсего одну девушку – пусть невиданной красоты, добрую, смелую. Ты же спасла весь наш народ. И кто кого должен благодарить? По справедливости, если…

КЮЁГЭН-НАМСЫН (смущённо). Я хотела сказать немножко другое. Но не решилась…

Хотой Бёгё (радостно). Знаешь, я тоже не могу заставить себя произносить слова, которые так хочется тебе сказать… Наверное, я самый последний в мире трус. И хвастунишка – из тех, которых ещё свет не видывал…

КЮЁГЭН-НАМСЫН (смеётся, хлопает в ладоши). Ты был, был хвастунишкой! Правда-правда! Помнишь: «За девять дневных переходов слышен мой голос…» (Тихо.) Но это осталось далеко позади. Теперь ты настоящий боотур, победитель могучего Хара Бэкирдэна. Настоящий воин айыы.

ХОТОЙ БЁГЁ. Верно, глупый был раньше. Не знал, что на сильного всегда сильный найдётся, лучший всегда на лучшего нарвётся. Какой из меня великий воин? Одного сразил аджарая, а другой наверняка уже на подходе. И смогу ли я победить его? Хватит ли у меня сил, упорства и смелости?

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Такие слова не пристало говорить боотуру. Аджараи-абаасы боятся защитников рода айыы, трепещут перед ними. Они храбрые, лишь когда имеют дело со слабыми: женщинами, детьми, стариками. Да и какая это храбрость? (Презрительно.) Низость одна, подлость и трусость. Вот что это такое!

 

Хотой Бёгё смотрит на Кюёгэн-Намсын долгим пытливым взглядом. Встаёт, подбрасывает в костёр дров.

 

ХОТОЙ БЁГЁ. Ты настолько же умна, насколько и красива, Кюёгэн-Намсын… И великое это счастье – любить такую девушку…

КЮЁГЭН-НАМСЫН (игриво, но с видимым беспокойством). Так ты счастлив?.. Или нет, Хотой Бёгё?

Хотой Бёгё (грустно). Я-то счастлив…

КЮЁГЭН-НАМСЫН. А ты знаешь, какое великое счастье – любить отважного, чистого помыслами и … красивого боотура? Мне кажется, я – счастлива…

 

ПАУЗА

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Вот мы и сказали слова, которые до этого не могли произнести вслух…

Хотой Бёгё (радостно). Сказали ведь, отважились!

КЮЁГЭН-НАМСЫН (с хитрой улыбкой). Правда, я не очень поняла, о ком это мы с тобой говорили… О какой-то девушке, о каком-то боотуре…

Хотой Бёгё (опускаясь на колени перед Кюёгэн-Намсын). Всё ты понимаешь, Кюёгэн-Намсын! Моя чудесная Кюёгэн-Намсын! (Ласково обнимает девушку.)

КЮЁГЭН-НАМСЫН (смотрит на вечернее небо). Волшебный вечер… Вблизи от дома, рядом с любимым человеком… И скоро-скоро наступит утро!

ХОТОЙ БЁГЁ. Счастливое утро новой – радостной – жизни!

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Без абаасы, без зловещей Чёрной чаши, без унизительных страхов…

ХОТОЙ БЁГЁ. Даже усталость как будто отступила… Как будто не было никогда этой долгой изматывающей дороги, опасных ущелий и пропастей, сражения с аджараем…

КЮЁГЭН-НАМСЫН. Крепкий сон прибавит сил, освежит тебя. И встретит рассвет совсем другой человек!

 

Хотой Бёгё и Кюёгэн-Намсын укладываются спать.

Проходит какое-то время, и из сумрака ночи появляется Джэбир Хара Кыыс. Это нескладная, зловещего вида птица ростом с высокого человека. Хищно оскалив пасть, она молча припадает к горлу спящей Кюёгэн-Намсын. Девушка тревожно вскрикивает.

Просыпается Хотой Бёгё, хватается за батас. Но Джэбир Хара Кыыс уже нет на сцене. Слышен свист крыльев. Боотур отбрасывает клинок, берёт в руки лежащий рядом лук.

 

ХОТОЙ БЁГЁ. Сбылось проклятие Хара Бэкирдэна! Это была его сестра, Джэбир Хара Кыыс…

 

Боотур стремительно пускает в ночное небо три стрелы. Слышится предсмертный крик коварной сестры аджарая.

 

ХОТОЙ БЁГЁ. Ты отомщена, Кюёгэн-Намсын! (Обнимает безжизненное тело девушки.) Но как мне жить без тебя?! Я так был счастлив… Ты так была счастлива…

О, гнусные чудовища, кто же и когда положит конец вашим злодеяниям?!

 

И тут в двух шагах от боотура неожиданно оказывается старец Сээркээн Сэсэн.

 

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. Ты уже положил конец их злодеяниям, Хотой Бёгё!

Хотой бёгё (кричит в отчаянии). Пусть! Пусть это правда! Но моя Кюёгэн-Намсын…

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. Раз ты сумел покончить с аджараями, значит, они не так всемогущи. Значит, их чары можно преодолеть. И ты это сделаешь!

Хотой Бёгё (с надеждой). Что я должен делать? Я готов перевернуть этот мир, чтобы вернуть к жизни Кюёгэн-Намсын!

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. Мир переворачивать лишний раз не надо. Он и так уже вовсю крутится, словно тушка зайца на вертеле… Поможет тебе иная чудесная сила. Её зовут ДРУЖБА.

Хотой Бёгё (с горькой печалью). У меня нет друзей! Я был так глуп и самонадеян, что за всю свою жизнь не завёл ни одного друга. Считал, так гораздо проще – ты никому не обязан, и тебе никто ничего не должен.

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. А Железные братья? Мне показалось, что вы по-настоящему подружились, пока вместе добирались до логова Хара Бэкирдэна.

ХОТОЙ БЁГЁ. Да, я… подружился с этими славными воинами… Но как братья могут мне помочь? Они далеко…

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. Далеко – да. Но не для друга. Позови их!

Хотой Бёгё (кричит что есть сил). Друзья! Железные братья! Придите на по-о-мощь!

 

На сцену выбегают запыхавшиеся Железные братья. Они ведут за руки своих небесных красавиц-жён. Друзья обступают убитого горем боотура.

 

Железные братья (все вместе). Мы знаем о твоём горе, наш добрый друг… И пришли тебе помочь. Наши дорогие жёны смогут оживить твою Кюёгэн-Намсын.

Жёны Железных братьев (все вместе). Мы – самые сильные шаманки во всёх трёх мирах. Помнишь об этом, Хотой Бёгё?

ХОТОЙ БЁГЁ. Помню, конечно. На меня будто затмение какое нашло, я совсем забыл о вас.

Сээркээн Сэсэн (выступая вперёд). Ну, покажите себя в деле, искусницы!

Дочь Чолбонтой-тойона – Лучезарная шаманка – трижды перепрыгивает через лежащую Кюёгэн-Намсын.

 

Лучезарная шаманка. Она ожила. Но она в тяжёлом обмороке.

 

Дочь Месяца-господина – Лунная шаманка – трижды перепрыгивает через лежащую Кюёгэн-Намсын.

Лунная шаманка. Обморока больше нет. Она спит.

 

Дочь Солнца-вельможи – Сияющая шаманка – трижды перепрыгивает через лежащую Кюёгэн-Намсын.

 

Сияющая шаманка. Мне удалось прервать её сон. Сейчас она проснётся.

Жёны Железных братьев (все вместе). Мы оживили её, боотур! Смотри!

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН медленно поднимает голову. Шумно и жадно вдыхает-выдыхает воздух. Привстаёт на колени. Улыбаясь, ищет глазами Хотой Боотура.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН (радостно). Ты здесь, мой сильный, смелый боотур! Я теперь ничего не боюсь… (Зябко передёргивает плечами.) Но как мне было холодно… И какой-то страшный мне снился сон. Будто я умерла и лечу в бездонную и стылую синь неба… Одна, без тебя…

 

Хотой Бёгё нежно обнимает и целует девушку. Затем, немножко отстранив от себя, любуется её красотой.

 

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. Ты на самом деле покидала наш светлый мир, милая КЮЁГЭН-НАМСЫН! К счастью, совсем ненадолго. Тебя спасли вот эти прекрасные Девы Неба.

 

КЮЁГЭН-НАМСЫН и Хотой Бёгё почтительно кланяются шаманкам. Те со смехом подбегают к девушке и боотуру, берут их за руки. К ним тотчас же присоединяются довольные Железные братья. Молодые люди хотят ввести в круг и старца Сээркээна Сэсэна, но он шутливо от них отбивается.

 

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. Детки мои, постойте! Я ведь не всё ещё сказал…

Все (удивлённо). Но-о!

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. Вот и прошла долгая ночь. Рассвет снова мягко обнял землю…

И скоро мы отправимся в путь. И скоро мы окажемся у порога дома нашей Кюёгэн-Намсын… (Улыбаясь, умолкает на миг. Обращается к Кюёгэн-Намсын.) Прошу тебя, дочка, соберись с духом. Ты услышишь из старческих моих уст насколько неожиданную, настолько же и счастливую для тебя весть.

Все (вместе). Но-о!

КЮЁГЭН-НАМСЫН (тихо). Я уже счастлива, дедушка… (Вдруг.) Неужели?!

Сээркээн Сэсэн (притягивает к себе девушку, целует в лоб). Ты не ошиблась – сердце у тебя не только чуткое, доброе, но и догадливое. Слушай, Кюёгэн-Намсын! Перед входом в ваш серебряный балаган, у главной коновязи-сэргэ, тебя с нетерпением дожидаются два человека. Это твои отец и мать – из плоти и крови, живые. Они жаждут встретить и обнять свою любимую дочь после долгой разлуки.

Так повелел Юрюнг Аар Тойон – Верховный повелитель рода айыы. И я не знаю в Мире срединном двуногого, кто больше тебя заслуживал бы этой награды. В чёрный для своего народа час ты смогла защитить его. И люди из поколения в поколение будут воспевать твой подвиг!

 

Все бросаются обнимать Кюёгэн-Намсын.

 

СЭЭРКЭЭН СЭСЭН. А вот сейчас я с удовольствием встану в ваш круг! В такой волшебный день, в такой чудесный праздник!

 

Танцующие радостно принимают в хоровод Сээркээна Сэсэна. Он запевает молодым сильным голосом. Все дружно подхватывают слова старца.

Весело щебечут птицы, лёгкий дождик окропляет землю, над озерцом встаёт яркая радуга.

И слышится, потихоньку умолкая, песенка Кюёгэн-Намсын:

 

Мне цветы алааса улыбаются,

По росе я бегаю босой,

Моя радость радугой вздымается

Над зелёной сказкою лесной…

 

 

З А Н А В Е С

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *