«Мой девиз — жить и работать честно и добросовестно»

Мне  полных 77 лет. За эти годы я повидал, услышал и прочувствовал очень много разнообразных ощущений, взглядов на жизнь, как в частности, так и в общем порядке.

Я родился в семье бедных и неграмотных крестьян —  Константинова Гавриила Еремеевича и Константиновой (Софроновой) Анисии Иннокентьевны. Отец 21 марта 1944 года погиб под высотой «Крынки» в Витебской области Белоруссии. Захоронен в братской могиле. Хотя фотографии отца нет, ежегодно 9 Мая я участвую в шествии «Бессмертного полка». Мать умерла от болезни в 1978 году и похоронена на кладбище селекционной станции под Покровском. Она  одна воспитала и вырастила четверых детей. Остался я один.

В школе я учился посредственно, да и дисциплина была не такая уж хорошая.   За нарушения школьной дисциплины меня дважды исключали со школы. Однако, по просьбе матери и заместителя райвоенкома Семенова (он заступился за меня, ссылаясь на то, что мой отец погиб на фронте, защищая Родину), в 1961 году я закончил среднюю школу. Учеба сыграла очень хорошую услугу при призыве в Тихоокеанский военно-морской флот.

В 1961 году мы, 410 призывников из Якутии, когда подплывали к берегу Ленска, на берегу увидели купающихся мужчин. На берегу лежали сложенные конвертом морские форменки с бескозырками. Мы обрадовались тому, что будем служить в ВМФ. Помню, был среди нас Иванов Василий — здоровяк. Он уже был в тельняшке, и была мечта попасть во флот. В Хабаровске, когда нас построили на плацу, выбрали тех, кто имел среднее образование. Нас вышло 110 человек, но среди нас Иванова Василия не оказалось. Как он был огорчен, передать невозможно, это надо было увидеть и прочувствовать. Мне его было очень жаль. Он закончил только семилетку. Вот что значило иметь в то время среднее образование!

Нас отправили во Владивосток, где в учебном отряде подводных лодок прошли проверку барокамерой, которую прошли 47 человек. Нас предупреждали, что если будет давить на уши и начнет болеть, то сразу же нужно будет предупредить инструктора путём поднятия правой руки для того, чтобы остановить процесс повышения давления в барокамере.

В 51 учебном отряде подводников учили 11 месяцев. Так как я немного играл на гармошке и баяне и был слух, меня сразу зачислили на учебу по специальности «Гидроакустик», которую закончил с отличием. После назначения на подлодку я прослужил там около двух месяцев. Потом заболел гайморитом, и меня списали на берег.

Я выучился на аппаратчика автомобильной кислородо-добывающей станции. По этой специальности служил в 1962-64 годах на берегу в 15-ой эскадре подводных лодок Камчатской флотилии Тихоокеанского флота, снабжая подводные лодки кислородом и азотом.

В это время впервые  участвовал при эксперименте взрыва  от смешивания жидкого кислорода с машинным маслом. Ставили ведро, на донышке которого наливали жидкий кислород и с расстояния более 5 метров бросали тряпку, смазанную машинным маслом. При попадании тряпки в ведро мгновенно происходил взрыв. Удостоверившись в том, что смесь жидкого кислорода с маслом даёт взрыв, мы тщательно промывали кислородную станцию 98-градусным спиртом, чтобы обезжирить систему кислородной станции.

В ноябре 1964 года в нашу эскадру подводных лодок прибыл разведывательный корабль-вертолетоносец, который, одновременно,  был плавучей базой по обеспечению подводных лодок боеприпасами и продуктами питания, пресной водой.  Длина корабля составляла более 140 метров, высота — в 7-этажный дом. Экипаж состоял из 350 моряков. Из Якутии я был один. Вот на нем мне удалось дослужиться до дембеля и побывать в дальнем походе.

В походе мы пробыли около пяти месяцев. За это время прошли вдоль берегов полуострова Камчатский, рядом с Курильскими островами, по проливу Лаперуза, мимо острова Сахалин, посетили материки Японии, Филиппин, Индонезии. В Охотском море плавали льды, а в Японском море было тепло, нас сопровождали дельфины. Когда бороздили воды Тихого, Индийского океанов, над нами кружили американские военные самолеты. Полеты, в основном, носили разведывательный характер. Однажды они спустили в морскую воду гидроакустический аппарат на тросе на глубину 300 метров для обнаружения наших подводных лодок, которые мы сопровождали в походе. Группа десанта (я тоже был) подняла этот аппарат, который был  конфискован в пользу СССР.

Перетерпел шторма, тропические ливни, южную жару, при котором по верхней палубе ходили в военно-морских трусах, без майки, с береткой, чтобы не получить солнечный удар. На вертолетной площадке устраивали прохладный душ. А купаться в морях и океанах не разрешалось, видимо из-за наличия акул, которые часто подходили к борту корабля. Мы бросали корочки хлеба, которые они  глотали, переворачиваясь животом наверх.  Спали, в основном, на верхней палубе, на матрацах. Просыпались от  того, что шел проливной тропический дождь, хорошо, что он был теплым.

По ночам поверхность воды рядом с кораблем светилась от стаи люминисцирующих рыб, на которых было любо смотреть. Поверхность воды становилось  то темной, то светлой от выныривания стаи рыб из-под воды. Очень красивое зрелище, которое вспоминается даже сейчас, спустя 54 года.

Во время похода корабли, оснащенные ракетными установками, проводили стрельбы, которые в ночное время были очень красивыми. Взлетает ракета над водой, вода как бы тянется за ракетой, так как при взлете ракеты за хвостом ракеты поднимается столб воды в разноцветных красках.

В Тихом и Индийском океанах с нами рядом находились американские эсминцы. Они по вечерам подходили к нашему кораблю так близко, чтобы посмотреть, как мы на вертолетной площадке смотрим кинофильмы. Когда перематывали бобины, образовывался перерыв. Тогда американские моряки по-русски кричали: «Рус, давай кино!». А утром, когда эсминец проходил мимо нас, было видно, как на верхней палубе священник в церковной рясе, стоя за кафедрой, читал молитву, а моряки сидели на палубе перед ним на корточках.

Однажды рядом с нами прошел санитарный дизель-электроход «Якутия». Так как на нашем корабле из Якутии я был один, меня с командирского мостика вызвали на верхнюю палубу, чтобы я увидел это судно. Увидев его, я прослезился от гордости, что есть такое белоснежное судно, на борту которого был нарисован  Красный крест, а под ним надпись «Якутия». Мне так захотелось поскорее домой.

Этот поход мы закончили в конце сентября, дойдя до Чукотских берегов Берингова моря. Вернулись на базу в Петропавловск-на-Камчатке, откуда почти сразу же был демобилизован, даже не успел получить знак «За Дальний поход», который мне вручили в 1977 году.

Я благодарен Военно-Морскому флоту, который сделал меня дисциплинированным и ответственным человеком. За время службы я был награжден медалью «20 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», личной фотографией у Знамени части, Почетными Грамотами командира корабля, знаком «Отличник ВМФ». Кроме того был поощрен отпуском в 105 суток.

После демобилизации в октябре 1965 года поступил в Жатайский судоремонтный завод аппаратчиком на кислородную станцию. Проживал в двухэтажном общежитии работников ЖССЗ. В то время очень часто дрались, как внутри общежития, так и на центральной площади поселка. Мне это не понравилось и я, отработав два месяца, уволился и поступил  рабочим  пилорамы в Немюгюнское ОПХ.  Оттуда в 1966 году по направлению Орджоникидзевского районного отдела милиции поступил в Хабаровскую средне-специальную школу милиции, которую успешно закончил в 1968 году. За время учебы в школе милиции проходил две учебные практики —  во Владивостоке и Ангарске. За обе практики был награжден Почетными Грамотами Приморского и Иркутского УВД МВД СССР.

Закончив школу милиции, прибыл в распоряжение МВД ЯАССР. С октября 1968 года началась моя служба в органах внутренних дел с должности оперуполномоченного ОБХСС в Мегино-Кангаласском РОВД, где начальником был майор милиции Аржаков Харитон Харитонович.

Моим первым наставником был капитан милиции, ст. оперуполномоченный ОБХСС Васильев Иннокентий Николаевич, который  работал в селе Майя, а меня дислоцировали в  Нижний Бестях. Там были Нижнебестяхская торговая база и Бестяхская автобаза. Моя контора находилась на территории складов торговой базы, в помещении контрольно-пропускного пункта. Там же был участковый уполномоченный капитан Протопопов Спиридон Гаврильевич, ветеран войны. Работал я не только по линии ОБХСС, но и по линии  уголовного розыска, гаишника, инспектора по делам несовершеннолетних, госпожнадзором. Короче, мы с Протопоповым были маленькими «министрами» по месту нашего жительства и обслуживали половину территории Мегино-Кангаласского района до границ Усть-Алданского района.

Был один случай в Нижнем Бестяхе. 29 октября шел снег. Вечером, когда я уже запирал замок опорного пункта милиции, услышал телефонный звонок. Он звенел так настойчиво и тревожно, что я вернулся обратно в помещение, взял трубку и услышал испуганный голос женщины, которая с каким-то акцентом, стала говорить о том, что у нее дома на полу лежит её муж, раненый, в крови. Я пошел по указанному адресу. Это был деревянный домик, расположенный возле опушки леса. На полу лежал раненый в грудь мужчина-татарин — муж этой женщины. Она рассказала, что в обед муж приехал из Орджоникидзевского района, откуда он возил деловой лес из леспромхоза. С ним были еще двое мужчин, которые  остались обедать, а она пошла в автобазу убирать помещения конторы. Когда пришла домой, то увидела, что муж лежит на полу раненый. Этих двоих не было, из дома пропали бензопила «Дружба», костюм мужа, кухонный нож с длинным лезвием, деньги 120 рублей и двуствольное ружье с патронами.

Я провел осмотр места происшествия — следы двух мужчин вели от дома, через огород в лес. Я пошел по следам и вскоре услышал голоса этих двоих, которые стояли на краю леса и о чем-то разговаривали. Я, на всякий случай встал за ствол  сосны и крикнул: «Это лейтенант милиции Константинов, прошу выйти на поляну и пройти со мной в контору», в ответ услышал: «Миша стреляй!». Прогремел выстрел, с ветки на голову посыпался снег. Тогда я сделал предупредительный выстрел вверх и еще раз крикнул «Сдавайтесь, выходите на поляну, а то буду стрелять». Но они повернулись в сторону леса, и тогда я выстрелил в одного из них. Они убежали. В это время из поселка на подмогу прибежали два парня с охотничьими ружьями. Мы пошли к месту, где ранее находились эти двое, не было видно ни следов, ни крови. У меня в то время был второй разряд по стрельбе из пистолета Макарова, подтвержденный в 1967 году в Хабаровской школе милиции. Ребята обратились ко мне: «Товарищ лейтенант, давай догоним». Но я отказался, сказав, что сейчас уже темно, они могут устроить засаду. О случившемся сообщил дежурному по РОВД.

Утром в 6 часов я уже был на опушке леса, пошел по их следам.

Через 50 метров один след пошел влево в сторону Чурапчинской дороги, а второй в сторону Майинской дороги. След был большего размера, чем второй. Я решил идти по следам большего размера. Вышел на трассу Нижний-Бестях-Майя. В 6 км от Нижнего Бестяха встретил милицейскую машину со следственной группой во главе со следователем Г.Г. Тастыгиным. Из этой группы со мной продолжил преследование преступника мой шеф — капитан милиции И.Н. Васильев. На попутной машине поехали, рассчитывая на возможную встречу с преследуемым. На 18 километре вдруг мне захотелось сходить по-большому. Я вошел в лес, присел и… увидел лежащего на земле мужчину с заросшими усами и бородой, который, увидев меня, встал и побежал вглубь леса. Я закричал: «Кеша, он тут, убежал». Иннокентий прибежал ко мне и велел погнаться за преступником, а он будет держаться за мной. При этом взял мое демисезонное пальто. Гоняясь за  мужчиной, действуя на его психику, на ходу стрелял из пистолета в воздух.  И это, видимо, сработало. К 4 часам дня  на одном из холмов  остановился и стал пихать в рот снег. Я приблизился к нему, навел на него пистолет и сказал: «Сделаешь попытку напасть, я выстрелю в тебя». Это был русский, лет 45-50, ростом около 190 см, был одет в телогрейку, ватные брюки, валенки, носил шапку-ушанку.

Минут через 20 подошел Иннокентий, взял у меня пистолет и, наставив на задержанного, сказал : «Иди обыщи и завяжи руки за спину». Я так и сделал. При этом из голенищ правого валенка вытащил  кухонный нож, который был похищен у хозяйки дома. Снял его ремень со штанов и скрутил ими его руки за спину. Штаны, чтобы не спадали вниз, завязал платком. Повели его мы к трассе Нижний-Бестях-Майя.

За это задержание особо опасного преступника Васильев был награжден министром МВД ЯАССР, а я поощрен начальником Мегино-Кангаласского РОВД.

Вспомнилось еще одно резонансное уголовное дело: за хищение социалистической собственности в особо крупном размере на 10 лет был осужден начальник Управления Индигирского пароходства. Под его руководством главный инженер и другие сотрудники аппарата управления составляли наряды на выполненные работы по строительным объектам, но при этом завышали объемы работ и указывали, что работы проводились ручным способом, хотя эти работы проводились с применением техники и взрывов замершего грунта земли. Про это дело написали в газете «Кыым» «Бил  баhыттан  сытыйбыт».  По этому делу я объездил и облетел 9 городов СССР, где по поручению следователя В.И Атласова проводил некоторые следственные действия для сбора доказательств. После этого дела  меня перевели в другой район Якутии. Вообще, меня переводили из района в район 6 раз.

После выхода на пенсию  работал почтальоном в селе Ой, заместителем директора Ойской средней школы по хозяйственной части, внештатным участковым уполномоченным Верхоянского РОВД, юристом ЖКХ Верхоянского района, помощником прокурора по Верхоянскому району, а с 1999 года работаю адвокатом.

Василий КОНСТАНТИНОВ, 

пенсионер, ветеран труда, ветеран МВД,

отличник ВМФ и отличник МВД, адвокат.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *