Писатели России: Сергей Кузичкин: Избранные произведения

В день твоего рождения

 

Десятого августа день твоего рождения. В этот год тебе исполнилось бы тридцать, но вот уже семь с половиной лет тебя нет с нами. Я давно не был на кладбище и в этот год, оказавшись по стечению обстоятельств в родном городе, не мог не задержаться на денёк-другой, и не сходить на могилку в день твоего рождения.

Со мной засобирался сын — девятилетний, аккуратный мальчик, все эти годы воспитывающийся у бабушек и здорово соскучившийся по редко наведывающемуся к родительскому гнезду отцу. Тебя он не помнит совсем, меня знает плохо — бывало не видел по полтора-два года, но узнает сразу и по моему приезду не отходит от меня то и дело повторяя: “Папа, папа”. Мамой он зовет одну из бабушек — мою мать.

— Папа, а можно я сам для молодой мамы цветы выберу? — спрашивает он меня, когда мы приходим на цветочный рынок, и, получив согласие, деловито спрашивает цветочниц:

— Белые розы есть?

Белых роз нет, и мы покупаем красные.

— Ты бывал уже на кладбище, Саша? — задаю я вопрос сыну.

— Был. С мамой один раз и один раз с бабой Шурой, — утвердительно кивает он. — Мы сажали цветы на могилке молодой мамы, а я нарисовал маму в красном платье и папу-моряка и положил под камушек, но портрет папы унёс ветер, а маму размыло дождём.

“О, Господи! — задумываюсь я. — Меня действительно носит, словно ветром по свету, а тебя омывает дождём, забрасывает снегом, мимо тебя бегут весёлые журчащие ручьи и расцветают цветы на могилке…”

— Когда ты, папа, был моряком, то, проезжая мимо нашего города, увидел на вокзале молодую маму и влюбился в неё, — продолжает говорить сын, и я с интересом слушаю его.

Я никогда не служил на флоте и не ходил на катерах и баржах, но тебя я действительно встретил на вокзале. Ты поджидала поезд, на котором должен был приехать твой приятель, а я со своим приятелем пытался достучаться в двери закрытого ресторана.

Своего приятеля ты не дождалась, а я не достучался в ресторан и потерял своего товарища, но зато мы познакомились. Правда, вначале ты была не в восторге от нашей встречи и мое настойчивое желание познакомиться, приняла настороженно. Даже попыталась убежать. Я же, преследуя тебя, споткнулся в темноте обо что-то лежащее на асфальтовой дорожке, упал и разодрал гачу брюк. Это тебя здорово рассмешило. Так мы познакомились.

— Потом, папа, ты уплыл в море, а мама тебя ждала…

Мне никогда наяву не приходилось видеть море, всё больше путешествовал по большим городам, тайге, да степным просторам, но я помню, как мы с тобой собирались к морю, однако этой поездке не суждено было осуществиться…

А фантазия у сына все разыгрывается…

— Корабль, на котором ты плыл, попал в бурю, и его разбило о скалы, а тебя выбросило на остров. Когда буря затихла, ты, папа, построил себе лодку, вместо паруса натянул тельняшку и поплыл обратно, а когда доплыл до берега, мама встречала тебя с цветами.

— А что было потом?

— А потом мама вышла за тебя замуж.

 

… На кладбище тихо и малолюдно. За годы моего отсутствия в родном городе, последняя обитель для бренных людских тел, заметно расширилась. То и дело на крестах, памятниках, тумбах я встречаю фотографии знакомых мне ранее людей. Вот одноклассник Володька Рубахин. Боже! Похоронен два года назад! А вот фронтовик дядя Степан. Всю жизнь он работал вахтером на заводе, любил выпить, и с каждой получки угощал ребятишек дорогими конфетами. А это кто? Неужели первая красавица нашего двора Любка—морковка?! На фото её и не узнать. Все мальчишки-подростки нашего двора в свое время были влюблены в тебя — весёлую и ветреную. Царство тебе Небесное. Спи спокойно. Никто теперь не потревожит тебя…

Вот и твоя могилка. Позолоченная оградка видна издалека. Заходим. Ты внимательно смотришь на нас с фотографии — на возмужавшего мужа и подросшего сына. В первый раз мы вместе пришли к тебе. Ах, Лена, Лена, ты мелькнула в этой жизни вспыхнувшей яркой, но быстро сгоревшей звездой…

Сын аккуратно кладёт к памятнику цветы и внимательно рассматривает фотографию.

— Папа, а мама смеётся? — спрашивает он меня. — Баба Шура говорит, что да, а тетя Лариса, что нет, не смеётся…

— Улыбается, — говорю я.

— И я тете Ларисе сказал, что улыбается. Разве мама не будет улыбаться мне?

… По пути домой сын рассказывает о том, как он ездил с дедом на рыбалку и поймал огро-о-омную, как он говорит, рыбину.

— Как акула. Во какая! — сын разводит руки, как заправский рыбак. Я улыбаюсь и ничего не говорю.

“Боже! Куда еду? Зачем? Куда и кто или что тянет меня снова в дорогу? Подальше от родительского дома, от сына, от матери, от родных и знакомых, от дорогих моему сердцу улиц, двориков, могил? Куда?”

 

… На вокзал идут меня провожать мать с Сашей.

— Когда теперь приедешь? — спрашивает мать.

— Даже не знаю, — вздыхаю я.— На следующее лето, наверное…

— А ты возьмёшь меня к себе в гости, папа? — задает вопрос сын. — Насовсем я не хочу уезжать от мамы, а в гости бы поехал. Возьмёшь?

— Возьму, Саша…

— Правда?

— Правда…

— Мама, папа на следующее лето возьмёт меня к себе в гости. Ты меня отпустишь?

— Отпущу, — невесело говорит мать, в её глазах слёзы.

… Поезд медленно отходит от платформы, и мать с сыном машут мне вслед. Я киваю им из окна, грустно улыбаясь и думаю о том, что хорошо, что сын не чувствует себя сиротой.

Пока не чувствует…

 

 

Оператор грибной волны

 

Из цикла «Восхищение одержимых»

 

Выкроив денёк-другой, в июле-августе каждого года я обязательно наведываюсь в сосновый бор Академгородка или в лесной массив за университетом и, пройдя от автобусной остановки до первой сосны, достаю из полиэтиленового пакета свой ножичек — стального цвета складничок.

Я раскрываю его и иду к группе людей, снующих по бору, вдоль тропок, вокруг сосен или у молодого кустарника. Люди не обращают на меня внимания. Они ходят, низко опустив головы, с ножами в правой руке и с пакетами или вёдрами в левой, не боясь натолкнуться на кусты, удариться головой о большие деревья или, не дай Бог, порезать друг друга. Все они думают об одном. Зрачки глаз их бегают, стараются отыскать в траве между деревьев и кустов то, за чем они приехали. Грибы. Чаще всего — маслята, боровички (по другой версии — грибы белые), а также рыжики, волнушки, лисички или, если сильно повезёт, грузди…

 

Как-то в середине июля на конечной автобусной остановке Академгородка я увидел объявление: «За символическую плату отведу в грибные места в радиусе трёх километров (ближний бор и берёзовая роща). Гарантирую, что в течение 2–3 часов вы наберёте 8–10-литровое ведро маслят и боровичков в июле, в августе — груздей, волнушек, рыжиков, в сентябре — опят. Обращаться к оператору грибной волны Дозывалову Юрию Александровичу».

Объявление, написанное на тетрадном листочке в клеточку шариковой авторучкой и приклеенное на дверь ближайшего от остановки продуктового павильона, внимание на себя обращало, но желающих остановиться и прочесть его было немного.

Я, скорее ради интереса, а не ради покупок, решил заглянуть в павильон, но остановился перед приклеенным листочком. Внизу, под фамилией гаранта-оператора, были указаны номера его телефонов — городского и федерального.

Городской номер состоял из двоек и троек и без труда запоминался. Я улыбнулся, прочитав объявление, и, казалось, сразу же забыл о нём. Часа два побродив среди сосен и грибников, думая исключительно о делах творческих, отдыхая мыслями и душой, я отыскал, срезал и сложил в пакет около двух десятков маленьких и средненьких симпатичных маслянистых грибочков.

Решив, что мне хватит на грибной суп, я глянул на часы и направился к автобусной остановке. Естественно, проходя мимо павильона, снова обратил внимание на объявление. Может, на этот раз и не остановился бы, тем более что нужный мне автобус уже маневрировал, подъезжая к остановке, но возле объявления стоял знакомый мне поэт Семён Котёлкин из города-спутника. Поэт увлечённо записывал номера телефонов в блокнот. Пройти мимо было не совсем удобно, и я подошёл и поздоровался.

Сеня искренне обрадовался, увидев знакомого, спешно спрятал блокнот в большую чёрную сумку, висевшую у него на плече, пожал мне руку и, глядя на мой пакет, спросил:

— Маслята-то есть?

— Попадаются…

Сеня заглянул в раскрытый мною пакет, наклонившись низко, почти согнувшись, и, убедившись, что у меня действительно грибы, одобрительно закивал.

— Тоже похожу немного. Не найду, так хоть отдохну, стихов посочиняю. На природе-то рифмы сами к тебе лезут.

— Вижу, объявление тебя заинтересовало… — кивнул я на дверь павильона, закрывая пакет с грибами, сразу отводя его от темы стихосложения, не давая разгореться желанию читать мне новые стихи.

— Да вот записал тут номера… — засмущался вдруг Сеня и снова вытащил из сумки блокнот. — Хочу позвонить, познакомиться с этим человеком. Интересный, наверное…

— Ну и хорошо, — ободрил я его. – Если надумаешь с ним идти, позвони мне, прогуляемся вместе.

— Ладно, — кивнул Сеня.

Два следующих дня в моём сознании то и дело всплывали, заслоняя все другие мысли, двойки и тройки и чуть ли не наяву выстраивались перед глазами в комбинацию — номер городского телефона, указанного в объявлении знатока грибных мест.

А примерно ещё через день мне позвонил поэт Котёлкин.

— Я тут на грибника Дозывалова, что объявления давал, вышел, ну и договорился с ним на субботу. Ты как?

— Да, в принципе, не против.

— Он и правда деньги берёт за услуги, но какие-то символически-ерундовые. Если сравнить с теми, по какой цене грибы на базаре продают, просто копейки. Поедем?

— Поедем, — согласился я, понимая, что, если я не увижу этого человека, цифровое наваждение продолжится.

К тому же меня, как и Семёна, подталкивало любопытство: куда он нас поведёт?

Всю академгородковскую округу вдоль левого берега Енисея и округу километра на три вглубь по трассе университетского бора за последнее десятилетие я исходил метр за метром и вдоль, и поперёк, и по диагонали. Даже некоторые деревья запомнил и ориентировался по ним без усилий. А живущие в бору за университетом белочки настолько привыкли к моим появлениям, что, едва заметив, спускались с деревьев и подбегали к ногам, давая мне возможность покормить их с рук и даже погладить.

Со мной вызвалась ехать Вероника, и в девять ноль-ноль в солнечную субботу, вооружённые ножичками, с пакетами в руках, мы встретились с Сеней на конечной остановке Академгородка.

Нас было трое, но мы сразу узнали таких же, как и мы, — объединённых охотой ходить по грибы. Три женщины с лёгкими вёдрами из пластмассы и двое мужчин с пакетами стояли у края автобусной площадки.

Мы подошли и остановились метрах в трёх.

— Вы Юрия Александровича ждёте? — спросила нас одна из женщин.

— Его, — ответил бойкий поэт Семён Котёлкин.

— Мы тоже. Подходите к нам.

Мы сделали ещё несколько шагов, познакомились: Леонид, Виктор, Светлана, Людмила, Тамара.

— Он с минуты на минуту подъехать должен, — сказал Леонид — высокий плотный мужчина в штормовке. — Только что звонил ему. Он на пути сюда.

Юрий Александрович прибыл на автобусе второго маршрута. Небольшого роста мужичок, возрастом за пятьдесят, в синем с белой полоской спортивном костюме и серой бейсболке.

— По грибы? — сразу вычислив и отделив нас от группы куривших на площадке водителей и кондукторш маршрутных автобусов, спросил он.

— По грибы, по грибы… Вас ждём… — заговорили мы едва ли не все сразу, почему-то негромко и как бы стесняясь.

— Восемь человек? Отлично! Больше и не надо. Самое лучшее, когда в группе до десяти человек: все в поле зрения, и процесс под контролем.

Юрий Александрович посмотрел на нас внимательно-оценивающе.

— Думаю, дела у нас пойдут сегодня: и погода благоприятствует, и вы не зациклены, — сказал он, познакомившись с каждым из нас. — Есть небольшая зажатость у некоторых, но мы это исправим. Пойдёмте, у меня тут кандейка, там инструктаж проведём.

Мы переглянулись с Семёном, улыбнулись и пошли за группой грибников, потянувшейся вслед за инструктором.

Кандейка нашего вожака находилась в том самом павильоне, на котором висело объявление, привлёкшее меня и Семёна, и, как оказалось, не только нас. Вход в торговый зал павильона — налево, кандейка грибника — направо. Комнатка примерно два метра на три, с журнальным столиком у небольшого окна и десятком обшарпанных деревянных, с затёртой обшивкой, стульев вдоль стен, справа и слева от столика. Ещё два стула стояли у самого входа в комнатку.

— Присаживайтесь, — предложил Юрий Александрович нам, сам занимая место за столом.

Я присел на ближний от стола стул по правой стороне от нашего инструктора, рядом со мной Вероника, за ней Семён. Наши новые знакомые заняли места напротив нас и у дверей.

Когда все расселись, инструктор неожиданно спросил:

— А кто знает из вас, что такое грибы?

Мы, сидевшие на стульях, шаркающие ногами, переставляющие вёдра и пакеты с места на место, тихо переговаривающиеся, замерли, пытаясь уловить суть вопроса.

Грибы. Кто не знает, что это такое? Да все! Как не знать, если мы ходим по грибы не один год и даже не одно десятилетие?

Ответ вроде бы был очевиден, но никто из сидевших на стульях мужчин и женщин не осмелился ни на ответ, ни даже на реплику.

Юрий Александрович обвёл всех взглядом.

— Грибы — это такие существа, которые ведут с нами, людьми, невидимое на первый взгляд соревнование, — сказал инструктор и снова осмотрел на нас всех, теперь уже по отдельности.

Мы молчали и смотрели на него. Я бросил взгляд на Веронику и Семёна. Вероника глядела на наставника спокойно, Сеня — заворожённо. Как ребёнок ждёт, что после нажатия фотографом на кнопку из объектива вылетит птичка, так Сеня ждал следующего слова от человека, сидевшего за столом. В отличие от фотографа, наш наставник не хитрил, слова вылетали из его уст и попадали точно в намеченную цель — в наше сознание.

— Я не стану настаивать и во что бы то ни стало убеждать вас, тем более с кем-то из вас спорить, вступать в дискуссии и диспуты, но всё же считаю себя вправе сказать вам, что являюсь сторонником мнения о нашей планете как о живом, интеллектуально мыслящем организме, воспроизводящем на своей поверхности мир флоры и фауны, разнообразный и многоликий, со своим интеллектом и своей логикой, для человека пока малопонятной.

Сидевшие напротив меня наши новые знакомые Виктор, Светлана, Людмила, Тамара застыли, не шевелясь, не мигая и не дыша. Леонид, которому достался стул возле дверей, ёрзал на нём и часто моргал глазами, силясь, видимо, понять: он пришёл на научную лекцию или по грибы? Поэт Семён Котёлкин, находящийся уже под явным гипнозом, продолжая смотреть на инструктора, машинально открыл свою сумку, достал блокнот и авторучку. И только Вероника оставалась спокойной, даже несколько равнодушной — видимо, думала о своём, скорее всего о том, когда же пойдём собирать грибы.

— А вот записывать ничего не надо, — сказал наш наставник, обращаясь к Семёну. — Это вы и так, без меня, знаете, только думать в этом направлении не хотите, ленитесь. Итак, о грибах. Ещё пять-десять минут вашего внимания — и пойдём на природу. Грибы — мыслящие существа, и каждый из них точно знает, кто из вас ему нужен. Бывает, что приедет человек в бор, а там народу много ходит, и кажется, что все грибы уже собрали, и часто случается, что человек разворачивается и возвращается домой. А зря.

— Почему зря? — спросил Леонид. — Если народу много по бору шляется, то они точно все грибы соберут или половину потопчут.

— Ошибочное мнение, — быстро ответил на его замечание Юрий Александрович. — Предназначенный для вас гриб никто не возьмёт. Пусть хоть десять человек пройдёт мимо него, хоть пятьдесят. Они его не заметят, да и он сам им не покажется. А вот вы пойдёте — и он выйдет вам навстречу: «Пожалуйста, забери меня».

— Да не может быть! — воскликнул Леонид. — Вы нам что-то такое невероятное рассказываете.

— Всё вполне вероятное, — сказал инструктор. — Вы сами убедитесь, если будете следовать инструкции. Во-первых, надо гнать от себя все плохие мысли, не то вам будут попадаться одни червивые грибы, Думайте о хорошем: о планах на ближайшее время, о детях, о родителях. Можно разговаривать негромко. Но лучше не отвлекаться. Помечтайте о том, как вы наберёте сейчас грибочков, как потом пожарите их на сковородочке просто с луком или с картошечкой. Сварите грибной суп. Во-вторых, заходя в бор, определите тактику поиска. Для группы, как ваша, лучше подойдёт метод прочёсывания. Выстраиваемся цепочкой, два-три метра друг от друга, и идём — кто чуть впереди, кто сзади, проходим метров двадцать-тридцать, можно пятьдесят. Смотрим внимательно под ноги, срезаем грибочки по пути. Потом поворачиваемся влево и так же, цепочкой, проходим пять-десять метров, затем ещё влево поворот — и пошли цепочкой назад. Доходим до начала бора — и снова поворот, теперь уже направо, и снова вперёд, потом снова направо. Понятна тактика?

— Прямо как на уроках танцев, — попробовал съязвить Леонид. — Поворот влево, поворот вправо, соблюдай дистанцию с партнёром…

— Дистанцию действительно надо соблюдать, — спокойно ответил на это грибник-наставник. — Держите в своём обозрении свои два-три метра — и всё получится. Таким способом мы практически пройдём весь бор — метр за метром. Поверьте, наберёте часа за два полные свои сумочки-корзиночки. У грибов шансов остаться в лесу сегодня мало. Вопросы ещё какие будут?

— Пойдёмте уже грибы собирать, — сказала Вероника.

Мне показалось, что она пропустила все слова наставника, думая во время инструктажа, может быть, даже и не о грибах, а делах домашних.

— Пойдёмте, — согласился наставник. — Раз всем всё понятно, давайте произведём оплату — и в бор.

Мы поднялись и неторопливо, один за другим, стали подходить к столу. Юрий Александрович принимал деньги, пересчитывал, кому надо — сдавал сдачу, записывал фамилии сдавших деньги в тетрадку. Сдавшие же отходили от стола наставника и выходили из кандейки.

Процесс оплаты не занял много времени, и через десять минут после окончания беседы с оператором мы все — я, Сеня, Вероника, Леонид, Виктор, Светлана, Людмила и Тамара — уже стояли возле павильона с вёдрами и пакетами.

Дождавшись, когда выйдет наш наставник, мы, тихо переговариваясь, пошли за ним снова в сторону автобусной остановки.

— Выстраиваемся, как я сказал, цепочкой. Расстояние друг от друга — два-три метра, — сказал Юрий Александрович, когда мы прошли метров пятьдесят от павильона и подошли к ближним соснам.

Бор начинался сразу за асфальтовой дорожкой, лентой, тянувшейся метров на сто.

По бору среди деревьев, опустив головы, ходили несколько грибников. Я встал между Семёном и Вероникой, выдерживая обозначенную нашим наставником дистанцию. Мы оказались левыми крайними, остальные растянулись шеренгой справа от Вероники. Ухмыляющийся Леонид демонстративно встал на правый край.

— Ну что, пошли! — дал команду на старт Юрий Александрович.

И мы пошли. А он остался стоять на асфальтированной дорожке, напоминая нам тренера, отправившего своих подопечных в тренировочный забег.

— Думаем о грибах, о детях, о хороших людях! — кричал он нам вслед. — У вас должны быть позитивные, хорошие мысли, и грибы сами пойдут к вам! Помните: ваши грибы — только ваши и ждут только вас!

Я улыбался, не зная, верить нашему наставнику или нет. Люди справа, кто переговариваясь друг с другом, кто молча, шли с ножичками, пакетами, ведёрками в руках и смотрели себе под ноги.

Первым попался предсказанный Юрием Александровичем свой гриб Веронике. И не один.

— Маслятки! — воскликнула она, присев на корточки недалеко от молодой сосны. — А вот ещё один, маленький какой! И ещё один!

Она аккуратно срезала похожие на пуговицы грибочки, сложила на ладони и показала мне:

— Смотри какие! Блестят даже! Грибник наш нам правду говорил…

— Да я не сомневаюсь, что он знает, что говорит, — сказал я, глядя на свежесрезанные грибочки. — Он же понимает, что мы через час-два проверим на себе, сбудутся его слова или нет. Наверное, он какой-то грибной заговор знает, раз так уверен. Места эти им, видимо, заговорённые…

— Или намоленные, — сказал подошедший к нам Семён.

Он покачал головой, посмотрев на Вероникины маслятки.

— Теперь дело за нами, — в словах поэта слышалась уверенная, решительная нота. — Нам осталось найти свои грибы.

Мы снова разошлись друг от друга на определённое нашим грибным наставником расстояние.

Тем временем основная группа продвинулась вперёд. Виктор и Светлана с Людмилой оказались дальше всех, и было видно, что они то и дело приседают и орудуют ножичками.

— Вот и мой грибочек! — воскликнул через минуту Сеня, присев от меня метрах в трёх. — Точно, место намоленное!

А я глянул вправо. Где там наш скептик Леонид? Как дела у него?

Скептик Леонид стоял с раскрытым пакетом и складывал в него свои грибы.

«И этот нашёл! Одному мне пока ничего не попалось… Надо отрешиться от разных посторонних скользящих мыслей и сосредоточиться…»

Я стал думать о футболе. Вернее, о матче предстоящего тура чемпионата страны, в котором команда, за которую я болел, должна была встретиться с лидером первенства.

«Вот если бы наши взяли три очка у лидера, а идущие на втором и третьем месте команды сыграли бы вничью, то это было бы существенным продвижением по турнирной таблице. Сразу на три позиции… — начал мечтать я, глядя себе под ноги. — А в следующем туре если бы мы выиграли в гостях, а лидер бы скатал вничью с аутсайдером у себя дома, то…»

Неожиданно я остановился. Прямо передо мной, будто только что вырос, поднялся над низкорослой травкой и прошлогодними опавшими и уже побуревшими сосновыми иголочками средней величины гриб-маслёнок. Действительно, будто бы взял и вырос за секунду-другую и поблёскивал своей маслянистой шапочкой. Я был уверен, что всего шаг назад я смотрел на это место и не видел его.

Я наклонился и быстренько срезал грибочек. Есть почин!

Едва опустив маслёнок на дно целлофанового мешочка, я увидел второй грибок. Он был как близнец похож на первый и располагался сантиметрах в пятнадцати от брата. Я срезал и его, но встать на ноги не смог, потому что совсем рядом со вторым грибочком блеснула из травы целая семейка: четыре маслёнка разной величины, примерно от трёх до одного сантиметра. И только после того, как и эта четвёрка попала в мой мешочек, я поднялся.

На меня никто не обращал внимания. Все занимались своим делом — тем, зачем сюда приехали: срезали и складывали в мешочки, в пакеты и в вёдра свои, для них только предназначенные грибы.

Я подумал о том, что вот уже лет пятнадцать хожу в этот бор, вспомнив, как впервые приехал сюда с фотокорреспондентами, пригласившими меня на шашлыки. Мне так понравился этот бор, что, пока ребята-корреспонденты готовили мангал и шампура, я прогулялся по лесу и собрал с десяток маслят. С той самой поры и в одиночку, и с друзьями, и с соседями я каждое лето наведываюсь сюда.

«Интересно, сколько раз проходил я за эти годы по одним и тем же тропкам между вот этих деревьев? А есть ли здесь место, куда ещё не ступала моя нога? И сколько примерно в количественном отношении я собрал в этом бору грибов? Сколько штук? Сколько килограммов?»

Мне пришла в голову интересная, как я полагал, мысль. Если, по мнению нашего инструктора, грибы специально выходят к людям, то, значит, попадая в организм человека, к нам в пищу, они вполне сознательно могут изменить, к примеру, наш генетический код, сделать нас другими, завоевать, заставить делать то, что они хотят. А может, даже грибы — не главное, они лишь оружие, специально созданное и запрограммированное какими-то разумными существами из другого мира? Они только выполняют их программу? Сразу вспомнилась телепередача, в которой учёные из разных стран говорили о хлебе. О том, что если употреблять в пищу постоянно только пшеничный хлеб, то у тебя сформируется одно мышление, если кукурузный, то будешь думать совсем по-другому, а если питаться рисовыми лепёшками, то сознание будет работать в отличном от первых двух направлении.

Думая об этом, я незаметно для себя дошёл до конца бора, повернул, как и другие, влево, потом ещё раз вместе с другими влево. Приседая по пути за новыми грибочками, я набил ими свой мешочек под завязку. Положив его в большой пакет, я достал оттуда новый.

Возле асфальтовой дорожки, от которой началась лента бора, сидя на пенёчке, курил Юрий Александрович. Я кивнул ему, он улыбнулся в ответ и сделал очередную затяжку.

«Интереснейший человек! — подумал я про него. — Оператор грибной волны… Откуда такое название? Сам придумал или подсказал кто? А может, действительно проходят где-то под землёй на небольшом залегании грибные волны, а он, Юрий Александрович, знает эти места или имеет у себя какой-то приборчик, показывающий, где проходит грибная жила, и в определённые часы и дни набирает группу людей?.. А что? Вполне может быть! Может, он вообще и есть посланник других миров? Грибной резидент? Командует грибами, вызывает их, когда ему надо, и направляет на людей. Вот так, как сегодня, сейчас… Он из другого мира, точно!..»

Я обернулся и посмотрел ещё раз в сторону нашего наставника. Он продолжал курить и думать о своём.

«Да какой он инопланетянин? — отмахнул я от себя безумную, казалось теперь, мысль. — Обыкновенный человек! Просто дока в этом деле, и всё. Знает на практике, где могут расти грибы, читает соответствующую литературу…»

Я ещё с полчасика побродил среди сосен и коллег-грибников, набив два небольших мешочка маслятами. Теперь я уже больше думал о том, что делать с грибами. Решил отварить сразу все в большой кастрюле, а потом часть пожарить, а часть пустить на грибной суп. Грибницу, как говорят некоторые.

Примерно часа через полтора с начала старта, оживлённые и довольные, собрались все мы возле нашего наставника.

— Ну что, друзья мои, вижу, что все удовлетворены сегодняшним нашим промыслом, — сказал радостный Юрий Александрович, улыбаясь каждому из нас в отдельности и всем вместе одновременно.

— Спасибо, Юрий Александрович, спасибо, — заговорили мы все в один раз, как школьники перед учителем в туристическом походе.

— Позвольте пожать вам руку, — выдвинувшись вперёд, сказал Леонид. — Честно говоря, не верил до последнего. Я же не грибник. В жизни, может, гриба два-три нашёл самостоятельно, а сегодня вот…

Леонид даже прослезился. Он с гордостью показал всем раскрытый пакет с грибами, а потом с минуту тряс за руку нашего оператора.

— А можно в следующую субботу ещё к вам наведаться? — спросил наставника сияющий поэт Семён Котёлкин.

Юрий Александрович подошёл к Семёну, взял его за руку.

— У меня расписаны ближайшие выходные дни, — сказал он. — Группы уже набраны, скомплектованы, но вы позвоните ближе к субботе, может, что и придумаем. Вы, я вижу, человек увлечённый, мне с вами легко работается.

— И мне! — воскликнул Сеня. — Я, собирая грибы, сейчас два стихотворения сочинил. Так хорошо сочиняется на свежем воздухе!

— Ну и отлично! — ещё раз осветился довольной улыбкой Юрий Александрович. — Всем хорошего вечера. Было приятно пообщаться.

Мы расстались с наставником и всей компанией, возбуждённо переговариваясь, направились к автобусной остановке.

— Ну что, Николаич, поедем в следующую субботу ещё разок? — спросил меня Семён, когда мы сели в автобус. — Человек видишь какой необычный этот Юрий Александрович. Хочется с ним познакомиться получше.

— Да, необычный, — согласился я. — И мне хочется с ним ещё пообщаться. Давай в четверг с тобой созвонимся. Может, и получится в следующую субботу снова выйти на грибную охоту.

Однако в следующий четверг поезд дальнего следования вёз меня в восточном направлении, к Байкалу, на фестиваль культуры, куда я получил неожиданное приглашение. А когда вернулся, неотложные дела закружили меня с новой силой.

Семён звонил мне пару раз в августе и рассказывал, что ездил трижды за грибами и Юрий Александрович водил их в дальний бор Академгородка и в бор университетский, а также за биатлонное стрельбище — за груздями. Результатами Сеня был доволен. Один раз с ним была Вероника, которая призналась мне, что наготовила грибов на всю зиму, засолив и намариновав.

В сентябре у меня забот добавилось, и опять не удалось походить по бору в сопровождении оператора грибной волны Юрия Александровича Дозывалова. На следующее лето мы с Семёном несколько раз бывали в Академгородке, подходили к знакомой кандейке, но она была закрыта. Продавцы павильона говорили, что Юрий Александрович собирался ехать то ли на Алтай, то ли в Горную Шорию.

Мы ходили по бору с Сеней вдвоём и в обществе Вероники, набирали грибов каждый раз, но уже не в таком количестве и не так быстро, как в тот день с оператором. Оператора не было, а где точно проходит грибная волна, в который день и в какое время, мы могли только предполагать. Грибной волной нас не накрывало, и грибная жила не обнаруживала себя.

Примерно года через два, во второй половине октября, на поздней электричке возвращался я в город со станции Водораздел. Народу в вагоне было немного, и я присел на свободное место у окна и стал читать еженедельник «Футбол».

На одном из полустанков в вагон не зашёл и даже не заскочил, а влетел пассажир, одетый в лёгкий, не по сезону, тёмно-синий спортивный костюм. Быстро осмотревшись, он выбрал место напротив меня, сел, натянул на глаза белую спортивную шапочку, прислонился к окну и тут же задремал.

Я продолжил увлекательное для меня чтение, не обращая внимания ни на него, ни на остальных трёх-четырёх пассажиров. Кто-то проходил по вагону, хлопали дверцы, но я не отрывал глаз от еженедельника. Оторваться от чтения пришлось, когда возле меня остановились контролёры. Две женщины, чуть старше среднего возраста, одетые в форму железнодорожников.

— Ваш билет? — спросила одна меня, а вторая тронула задремавшего моего соседа за плечо и задала ему такой же вопрос.

Я протянул свой билет контролёрше. Она, проверив, вернула мне его обратно.

Её же напарница тщетно пыталась разбудить моего соседа. Она толкала его в плечо и трясла за воротник, но он не отзывался.

— Гражданин, у вас есть билет? — выкрикнула выходящая из себя женщина и рванула край шапочки спящего вверх, почти сорвав её с головы.

Гражданин зашевелился, открыл глаза.

— Я, я, я, я… — заговорил он. — Я, я, я, я…

— Что «я»? Билет есть или нет? — продолжала громко наступать на пассажира контролёр.

— Не-е-е-е-е-е…. — не то проговорил, не то пропел пассажир.

— Так есть или нет? Если есть — показывай, нет — покупай. У нас есть с собой кассовый аппарат. Оплачивать будете?

Пассажир вдруг замолчал и стал осматриваться — поворачивать головой и тревожно оглядываться.

Небритое дня три лицо его показалось мне знакомым.

— Оплачивать проезд будете? — повторила контролёр вопрос. — Откуда едете?

Пассажир молчал и, словно не понимая, где находится, продолжал крутить головой.

— Откуда он едет? — спросила меня контролёрша, проверявшая мой билет.

— Точно не знаю, но сел где-то в районе Снежницы, — сказал я.

— Деньги у тебя есть? — спокойно спросила странного пассажира стоявшая возле меня контролёр.

Странный пассажир молчал. Теперь он глядел прямо на меня. И мне показалось, что он похож на оператора грибной волны, с которым мы были в бору Академгородка.

— А сколько надо за билет? — спросил я контролёров.

Они назвали цифру, я достал из кармана купюру.

— Вот, возьмите. За билет.

Мой поступок несколько удивил стоящую возле меня женщину, но деньги она взяла, отсчитала сдачу и протянула мне билет.

— Отдайте ему, — сказала она, уходя с напарницей.

Я протянул билет соседу:

— Возьмите.

Сосед продолжал смотреть на меня странными немигающими глазами. Будто глядел сквозь меня.

— Возьмите билет, — сказал я ему ещё раз, уже настойчиво протягивая. — Снова могут подойти и проверить.

Он взял билет, покрутил его перед глазами и снова посмотрел на меня непонимающе.

— Держите в руке, а спросят — покажите.

Сосед сжал билет в кулаке, продолжая упорно смотреть в мою сторону.

«Нет, это не Юрий Александрович, — подумал я. — Тот — рассудительный философ, знающий, что делать, а этот какой-то не в себе. Рассеянный с улицы Бассейной. Хотя похож чем-то на того грибника. Даже очень похож…»

— Вам докуда ехать? — спросил я. — До какой станции?

Человек напротив продолжал молчать, сжимая в кулаке левой руки билет и глядя на меня или сквозь меня.

— Вам до конечной или до Путепровода? А может, до Бугача? — пытался всё-таки узнать я.

При слове «Бугач» молчаливый пассажир встрепенулся.

— Бугач, Бугач, Бугач… — начал повторять он. — Бугач, Бугач, Бугач…

Вдруг он стал протирать правой ладонью стекло, а затем всматриваться в темноту за окном.

До конца поездки он больше не поворачивался, а всё вглядывался и вглядывался в окно.

Когда стали подъезжать к Бугачу, я осмелился тронуть его за плечо и сказал для верности:

— Бугач.

Он повернулся, закивал головой и побежал к выходу.

Был ли это Юрий Александрович Дозывалов — человек, который учил нас, как искать грибы, — или просто на него похожий, я так и не узнал. Не появлялись больше ни следующим, ни последующим летом на конечной остановке Академгородка объявления об услугах оператора грибной волны. И чем больше проходило времени, тем чаще я задумывался: а была ли в реальности встреча с этим самым оператором? А может, мне приснился грибной сон или выдумало тот день моё сознание?

Иногда в Академгородке или в университетском бору встречаю я грибников из той нашей группы: Виктора, Светлану, Людмилу, Тамару. Чаще других, почти каждый год, — Леонида. Общение наше происходит на уровне приветствия. Мы киваем друг другу и проходим мимо, даже не заговорив. Отдалились мы за последнее время и с Семёном. У него свой круг приятелей-поэтов, и по грибы его теперь не заманить. Семён написал в то лето под впечатлением целый цикл стихов о грибах и даже начал поэму. Не знаю, закончил ли. На книжной ярмарке продавалась его «Грибная книга», но поэмы в ней не было. Не очень разговорчива и Вероника. Впрочем, она никогда и не была словоохотливой. Я несколько раз спрашивал её: помнит ли она удачный наш поход с оператором грибной волны? На что она отвечала уклончиво: «Помню, как-то один раз так много грибов привезла…»

Может, мне действительно приснился сон про живые грибы и грибного оператора, их резидента?

 

Выкроив денёк-другой, в июле-августе каждого года я обязательно наведываюсь в сосновый бор Академгородка или в лесной массив за университетом и, пройдя от автобусной остановки до первой сосны, достаю из полиэтиленового пакета свой ножичек — стального цвета складничок.

Я раскрываю его и иду к группе людей, снующих по бору вдоль тропок, вокруг сосен или у молодого кустарника. Люди не обращают на меня внимания. Они ходят, низко опустив головы, с ножами в правой руке и с пакетами или вёдрами в левой, не боясь натолкнуться на кусты, удариться головой о большие деревья или, не дай Бог, порезать друг друга. Все они думают об одном. Зрачки глаз их бегают, стараются отыскать в траве между деревьев и кустов то, за чем они приехали. Грибы. Чаще всего — маслята, боровички (по другой версии — грибы белые), а также рыжики, волнушки, лисички или, если сильно повезёт, грузди…

 

Красноярск, июль 2014 – июль 2017

 

Писатели России

Сергей КУЗИЧКИН,

Красноярск

 

Сергей Николаевич Кузичкин родился 28 сентября 1958 года в п. Тайшет Иркутской области.

Работал в газетах Иркутской области, Алтайского и Красноярского края, «Московском железнодорожнике». Печатался в литературных журналах и альманахах России, Украины, Белоруссии, Казахстана, Норвегии, Канады. Член Союза писателей России, автор девяти книг прозы, изданных в Москве и Красноярске.

Лауреат Международной литературной премии Международного Сообщества Писательских Союзов (МСПС) им. Сергея Михалкова «Лучшая книга года–2016». Лауреат конкурсов детско-юношеской литературы «Золотой листопад» в 2008 и 2010 гг. (Иркутск), дипломант международного литературного конкурса им. А.Н. Толстого в 2009 году (Москва).

В 2005 году окончил Высшие литературные курсы Литературного института имени А. М. Горького.

С 2006 года автор проекта и главный редактор альманахов «Новый Енисейский литератор» и «Енисейка», а также ряда литературных приложений к альманаху.

Живёт в Красноярске.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *